Добро пожаловать на форум War of The Roses. Сюжет игры разворачивается в средневековой Англии XV века, главенствующую роль в котором играет гражданская война между домами Йорк и Ланкастер, вошедшая в историю как Война Алой и Белой Розы. Основная ветвь сюжета начинается с января 1471 года, перед высадкой Эдуарда IV и повторного и окончательного свержения дома Ланкастер. Всё, что будет происходить дальше, целиком и полностью зависит от игроков. Несмотря на то, что мы стараемся придерживаться историчности в предыстории, для удобства игры присутствуют те или иные отступления от канона, как и дополнения - к примеру, наличие мистики (умеренной магии).
Рейтинг игры: 17+
Мастеринг: по требованию.
Система игры: эпизодическая.
Дата: январь-февраль 1471
Дата в игре переводится по мере необходимости.
Edmund Beaufort - Ланкастеры, военное дело и историческая достоверность. Anne Plantagenet - Йорки, культура и средневековый быт.
Cюжетные квесты:
Раз пал король — изменники в чести - совет Ланкастеров и решение относительно тайного приказа королевы Маргариты.
Победа любит подготовку - военный совет Йорков и план по возвращению в Англию.

Последние события в игре:
Встреча Эдмунда Бофорта и Анны Плантагенет в Вестминстерском аббатстве и разговор о поставках провизии, а также предложение короля о переезде королевы Елизаветы Вудвилл в Графтон. Читать квест.
Необходимы в игре:
Маргарита Анжуйская, королева Англии, супруга Генриха VI, лидер Ланкастерсков. Готовится к высадке на английское побережье.
Эдуард IV, король Англии, супруг Елизаветы Вудвилл, лидер Йорков. Готовится к высадке в Англию из Голландии.
Джордж Плантагенет, герцог Кларенс, супруг Изабель Невилл, младший брат Эдуарда. Участвует в военном совете Ланкастеров.
Елизавета Вудвилл, королева Англии, супруга Эдуарда IV. Укрывается в Вестминстерском аббатстве.
Звенящее, словно тишина, окружившая его со всех сторон и мешающая вдохнуть полной грудью. Пожалуй, эти четыре месяца, проведённые в Бургундии, вполне могли сойти за четыре года вынужденного бездействия в то время, как враг укреплял позиции в их столице...
Победа любит подготовку - Richard Plantagenet

War of The Roses

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » War of The Roses » Настоящее время » Победа любит подготовку


Победа любит подготовку

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Победа любит подготовку

http://sh.uploads.ru/HROqt.gif

http://sh.uploads.ru/McpAv.gif

http://s7.uploads.ru/EkZnV.gif

Бургундское герцогство, Дижон, 10 января 1471

Thomas Grey, Richard Plantagenet,
Anthony Woodville (NPC), Margaret Plantagenet


Несколько месяцев, проведенных в изгнании, наконец, дают свои плоды: герцог Карл Смелый соглашается помочь своему шурину, королю Эдуарду IV, вернуть английский трон. Однако убедить Его Светлость - это лишь самое малое из того, что нужно было сделать. Теперь тем, кто остаётся верен Йоркам даже в столь плачевных обстоятельствах, необходимо продумать самое главное: что делать дальше и каким образом вернуть английскую корону, когда враг уже несколько месяцев находится в столице Англии, почитая себя полноправным правителем всего королевства.

Отредактировано Thomas Grey (11 января, 2018г. 17:47:16)

+5

2

Почти четыре месяца, проведенных в Бургундии, для Грея, по сути, были ничем не наполнены, кроме тоски и тревоги за тех, кто оставался в Англии. Всё это время шли переговоры с герцогом Карлом, в которых Томас играл весьма косвенную роль, а точнее - вообще никакой не играл. Задача убедить герцога выделить помощь своему шурину в большей мере легла на плечи самого Эдуарда и его сестры. Руку к будущему союзу приложил и граф Сен-Поль, родной брат бабушки Томаса, некогда близкий друг будущего Людовика XI, а нынче - союзник герцога Бургундского. Сам же барон Эстли лишь наблюдал со стороны, как Карл долго и упорно не соглашался вступать в союз с королём Йорков. В коридорах его замка придворные передавали сплетни о раздраженности герцога, о его неприязни к своему родственнику, даже как-то раз кто-то обмолвился, что и к супруге своей Карл стал относиться с холодом, считая теперь брак с ней династически невыгодным, коль Эдуард потерял свою корону. До семейных отношений внутри герцогской четы Томасу особого дела не было, а вот упрямство Карла, не желавшего помочь вернуть своему браку эту самую ценность, казалось барону до смешного странным, если не сказать глупым. Неужели личная неприязнь к Эдуарду, чем бы она ни была продиктована, перевешивала все остальные причины всё же помочь ему вернуться в Англию и вновь разбить армию Ланкастеров? Оказалось, что всё же нет: противостояние с французами было важнее, чем нелюбовь к шурину. 4 января только что начавшегося 1471 года, наконец, изгнанники из Англии получили окончательный ответ - герцог Бургундский предоставит свою помощь шурину.

Тут же начались первые действия и обсуждения, сторонники Йорков, вероятно, начавшие уже терять всякую надежду вернуться вскоре в Англию, стали готовиться к столь желанной высадке. Король Эдуард раздавал приказы и поручения, но самое главное решение ещё было не принято. Его отчим Томаса в одиночку никак принять не мог. Нужно было, оценив приобретенное в союзе с Карлом, решить, как действовать дальше. В этот момент Томас ощутил, что бесполезное его существование в бургундских землях вот-вот может прекратиться. Вместе с прочими особо приближенными к Эдуарду людьми, барон занял своё место в просторной зале, где Его Величество собрал так называемый военный совет.

Сухие приветствия, краткие фразы о целях сего собрания - всё это осталось уже позади, открывая разговор о насущном. Первым говорил, естественно, король:
- Насколько нам известно, Маргарита, жена узурпатора, всё ещё находится во Франции, но тоже готовится к высадке в Англии, чтобы соединить свои силы с силами предателя Уорика, - не менее вымотанный ожиданием за эти месяцы, чем его окружение, Эдуард не жалел ярких слов для тех, кто отобрал его трон. - Нам нужно не позволит ей это сделать. Как не позволит изменникам заручиться поддержкой тех, кто остаётся в Англии. Мы должны точно знать, на чью поддержку можно безоговорочно рассчитывать. Герцог Саффолк, супруг нашей любезной сестры Елизаветы, и северные лорды всё ещё должны сохранять нам верность. Однако, если мы будем слишком медлить, это не сыграет большой роли. Нужно решать, когда и где нам лучше всего высадиться, чтобы не дать силам изменников соединиться и увеличиться, и при этом получить помощь своих верных подданных, - закончив говорить, Эдуард взялся за ножку своего кубка, обводя всех тяжёлым взглядом. Многие же остановили свой взгляд на герцоге Глостере, ожидая, что он, как брат короля и единственный английский герцог на этом совете, выскажется следующим. Кто-то смотрел на Маргариту, сестру короля, которая здесь представляла своего супруга, видимо, нашедшего предлог не занимать место рядом с не особо желанным союзником. Томас же ни на кого не смотрел, остановив свой взгляд на камине. Брать слово он не спешил, не рискуя опережать тех, чей боевой опыт был явно более богатый, чем у Грея, сражавшегося до сего момента лишь один раз.

+4

3

[indent]Тишина, воцарившаяся в зале после того, как замолчал Эдуард, сделалась почти осязаемой, когда Ричард наконец соизволил оторвать взгляд от сцепленных в замок пальцев и медленно оглядеться вокруг. Семья. Друзья. Союзники. Ни то, ни другое, ни даже третье не было представлено здесь в полной мере, но в том положении, в котором оказался Его Величество, выбирать не приходится. Равно как и привередничать. Ни ему, ни тем, кто сохранил верность королю и Йоркам. Пожалуй, Ричард должен был испытывать благодарность и почти братскую приязнь ко всем без исключения людям, внимающим Эдуарду, однако вместо этого младший брат короля испытывал…
[indent]…ничего. Звенящее, словно тишина, окружившая его со всех сторон и мешающая вдохнуть полной грудью. Пожалуй, эти четыре месяца, проведённые в Бургундии, вполне могли сойти за четыре года вынужденного бездействия в то время, как враг укреплял позиции в их столице. И как это сказалось на нём, на Ричарде Глостерском? Неужто сделало слабым, поколебав уверенность не только в собственных силах, но и в собственной правоте, раз теперь Его Светлость молчит, словно воды в рот набрав? Ну, разумеется, нет. Слишком много мыслей и планов (подчас даже невероятных и заведомо невыполнимых) было продумано им и выстроено, а после – стёрто и переписано наново… Слишком много, чтобы теперь, когда настало время остановить выбор на чём-то одном, он мог это сделать.
[indent]Только вот «мог» и «должен» даже звучат по-разному, а уж смысл у этих слов порой диаметрально противоположен друг другу. И хоть Ричард сильнее прочих любил тишину, находя в ней куда больше плюсов, нежели минусов, здесь и сейчас она определённо была лишней.
[indent]- Южное побережье, – собственный голос прозвучал куда ярче, чем думалось Ричарду, не меньше брата измотанному переговорами и вынужденным бездействием. - Быть может, Исборн или Гастингс. Но точно не Дувр, даже если на востоке Англии будут нам рады. - «И, что важнее, не обрадуются Маргарите». Последнюю фразу Его Светлость так и не произнёс. Отчасти из-за её очевидности – слишком нелепой, чтобы простить даже столь молодому военачальнику, каким он был в глазах большинства (если не всех) собравшихся. Но главное потому, что радость радостью, однако много ли она стоит, не подкреплённая сталью и верностью? Той самой верностью, в которой Ричарду, вообще-то, полагается быть уверенным. Вот только четыре года (или четыре месяца?) – слишком большой срок, чтобы столь хрупкая материя, какую представляет из себя уверенность, уцелела.
[indent]Ричард не был моряком (строго говоря, даже давние прогулки по Темзе, преисполненные размеренности и чинного спокойствия, не вызывали в нём ничего, кроме дурноты), чтобы с уверенностью рассказать об особенностях портов или течении, которое то ли будет сопутствовать их возвращению домой, то ли – напротив, но честно старался восполнить пробелы в знаниях. Герцог Глостер вообще терпеть не мог пробелы, полагая их своими личными врагами. А как принято поступать с врагами, если ты мужчина? Вот то-то же и оно. Даже если от обилия знаний голова тяжелеет, а в глаза как будто песку насыпали. Исборн или Гастингс? Гастингс или… чёрт его знает.
[indent]- Высадившись на юге раньше Маргариты, мы отрежем ей путь к Лондону даже в том случае, если она предпочтёт Дувр. – План, требующий скорости и собранности, далеко не самый худший план среди всех, не так ли? Так, если, конечно, исключить в нём пару-тройку переменных. А что в нынешним мире более зыбко, нежели верность? - Герцог Саффолк и северные лорды… не поймите превратно, я не хочу сомневаться в их преданности Вашему Величеству, – короткий кивок в сторону брата, который уже готов хмуриться. Или не готов, приберегая собственное решение (которое наверняка уже имелось, иначе Эдуард не был бы Эдуардом) напоследок? - Однако, не помешало бы подкрепить эту уверенность частной встречей… рядом частных встреч. – Безумие? Ещё большим безумием будет высаживаться в Англии, полагаясь лишь на предположения и домыслы. Армия герцога Бургундии – несомненно, штука хорошая, но если за Англию не будут биться англичане, эту войну не следует и начинать. Потому как – не выиграть.
[indent]Однако, вместе с тем, «визит» в Англию может стать билетом в один конец для всякого, кто не присягал Алой Розе. Именно поэтому Ричард не раскрывал бы рта, если бы не намеревался предложить на эту роль себя. Не потому, что мнил собственную персону бессмертной, неприкасаемой или же уповал на любовь брата, который не тронет его, если план вдруг пойдёт крахом. Нет, Джордж предал не только Эдуарда, но и самого Ричарда, отказавшись от Йорков и перейдя на сторону врага ради… чего, кстати, ради? Власти? Мести? Жажды величия, пусть бы и в чужой тени? Лишь Господу ведомо, что там творится в голове у Джорджа. Пожалуй, даже если бы одному из младших братьев короля предоставили возможность задать этот вопрос другому прямо здесь и сейчас, Ричард и то не стал бы. У предательства не бывает ни причины, ни оправдания.
[indent]Зато какой-никакой смысл за ним порою водится. А за кузеном Уорвиком и подавно. Как знать, быть может, в случае провала одной миссии удастся не провалить другую, достучавшись до кузена и посулив ему нечто большее, что уже пообещали Маргарита и её бастард? В конце концов, Ричарду Уорвику не впервой предавать. И, как бы не претила Ричарду, герцогу Глостеру, эта мысль: предательству всегда можно подобрать иное имя. Если цели у него правые.
[indent]«Милостивые небеса, если это – политика, уберегите меня от неё,» – подумал Ричард, в глубине души сознавая, что просьба его запоздала лет этак на десять, и с трудом сдерживая гримасу отвращения, дабы никто не решил, будто она имеет хоть какое-то отношение к его словам, произнесённым следом.
[indent]- Я готов отправиться прямо сейчас. Месяц, быть может, полтора, и Вы получите подтверждение или опровержение своих догадок. – Ну или же голову. Его, Ричарда, самонадеянную голову в смоле. Нет, подтверждение всё же лучше.

+5

4

Побег. Пять букв, впивающихся словно булавки в каждую мышцу брата королевы, дабы последняя впилась прямо в сердечную, продвигаясь все дальше с каждым месяцем добровольного заточения Йорков во Фландрии. Как и многие присутствующие на совете, Энтони чувствовал себя лишним. Лишним, потому как не обладал уникальными военными талантами, не мог предложить гениальный маневр, не знал, как выигрываются войны. Лишь десятью годами ранее он принял участие в двух неудачных для Ланкастеров битвах, когда ещё на воротнике была красная роза, такое в достижения не запишешь. Но неопытность была вовсе не единственной причиной, по которой граф Риверс ощущал себя не на своем месте, ведь все его мысли были обращены не столько к победе в войне, не к возвращению трона Эдуарду, а к ситуации вокруг Елизаветы. Та, которую так много знатных английских особенно принялись винить в мыслимых и немыслимых бедах, была важнее всех для Энтони. Не следует забывать, что вместе с сестрой в аббатстве оказались заточены ее дочери, новорожденный сын и их мать. Не сомневаясь в храбрости королевы английской, Энтони до чёртиков боялся, что эта храбрость сыграет с ней злую шутку и приведет к погибели, а потому каждый лишний день во Фландрии для Вудвилла был словно пыткой. Ожидание тянулось бесконечно долго, время будто с каждым разом замедлялось, а воображение рисовало самые невероятные сценарии того, что сейчас происходит в Лондоне. Надолго ли хватит благородства Уорику и Джорджу, как скоро они решат, что убийство королевы и молодого наследника оправдано? Эти и многие другие мысли поочередно угнетали графа Риверса, даже сейчас, когда Эдуард держал слово на совете, ставя всех в известность и спрашивая совета. После короля предсказуемо высказался герцог Глостер. Ричард, который ещё десять лет назад едва виднелся за спиной старшего брата, до изумления возмужал и сейчас мог с полным правом упрекнут любого в трусости, предложил себя в качестве посланца к де Ла Полю. Энтони с радостью составил бы ему компанию, только не в его миссии в Саффолк, но в Лондон, дабы спасти свою сестру и родных.
- Похвально, Ричард, но я не могу так рисковать тобой. Ты мне нужен будешь на поле для, и если я умру в битве тебе нести знамя нашего отца, - Эдуард как всегда смело размышлял о собственной кончине, ведь и он, как и Глостер, не считал себя бессмертным. Члены совета согласно кивнули на слова короля, с одной стороны подтверждая недопустимость такого риска для Ричарда, с другой признавая младшего сына Йорка преемником Эдуарда в войне. Кому, как не ему продолжать борьбу и возводить на трон племянника?
- Предлагаю отправить с этой миссией моего племянника, барона Эстли, - вдруг отозвался Энтони, бросив взгляд на сидящего рядом Томаса. Неприметность Томаса Грея не нуждается в обсуждении, ведь он даже на этом совете умудрился ничем не выдать свое присутствие. В его лояльности ни у кого сомнений не возникает, тем паче что у него причин для верности Фоткам хватает с лихвой. Эдуард кивнул в ответ, сначала посмотрев на пасынка, а после - на своего брата, ожидая одобрения или протест.
- Королеве это не понравится, - грустно констатировал король. Улыбка, казалось бы призванная сделать предшествующие слова шуткой, лишь прибавила общей тоски, ведь на лице венценосного она смотрелась до невозможности фальшивой.
- Гастингс, - задумчиво констатировал Эдуард, оглядывая растянутую на столе карту Англии и северной Франции, - Отрезав Маргариту от Уорику, мы и сами можем оказаться зажатыми между двумя армиями. Нужен отвлекающий маневр, такой, чтобы стянуть Уорику и его силы от Лондона. Жители столицы верны нам, а через Неделю мы получим доступ к Саффолк и северным землям. Что может заставить Ланкастеров покинуть Лондон и увести свою армию на север или запад? - вопрос был скорее риторическим или никто попросту не решился ответить, боясь не предугадать мысль короля.
- Нападение на Плимут. Земли Сомерсета, Эксетера и Корнуолл, которые Ланкастеры не согласятся отдать нам на разорение. Если они подумают, что мы собираемся устроить высадку в Плимуте, их флот и армия отправятся на запад, а мы, тем временем, сможем высадиться в Гастингсе и направиться в Лондон. Когда город будет нашим, мы соединимся с Саффолк и северянами, после чего исправимся в Уорику, разграбим его земли и вынудим дать нам бой раньше, чем Маргарита Анжуйская успеет высадиться, - глаза Эдуарда казалось что сверкали, а вместо зрачков там был точно огонь. Именно за это его многие любили десять лет назад и продолжают сейчас. Может он и не лучший король в истории Англии, но храбрости и полководческого таланта ему не отнимать, и, что важно, его планы часто сбываются.
- Но что может заставить Уорика поверить, что мы и впрямь планируем высадку в Плимуте? Вряд ли одни лишь слухи. И что будет, если он останется в Лондоне и встретит нас при высадке в Гастингсе? - отозвался граф Риверс, озвучив, казалось бы коллективный вопрос.
- Чтобы убедить кузена, мы должны и впрямь организовать высадку. Ричард, ты возьмёшь бургундских наемников и половину нашего флота. Узнав, что армией руководить ты, Уорику наверняка решит, что с тобой и я. Если наш план сработает, мы окружим Ланкастеров, если нет и он разобьёт меня у Гастингсе, твоя задача - пробиться через земли Сомерсета и Уорика к Саффолку и Йорку. Вместе вы разобьете Уорика и вернёте Лондон, - план, где большая часть разговоров идёт о возможном поражении короля, едва ли можно назвать хорошим, если только забыть, что хороший план предусматривает худший сценарий, но надеется на лучший.
[nick]Anthony Woodville[/nick][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/6e/f2/18156.jpg[/icon]

+4

5

Быть ниже травы и тише воды - кажется, именно так называют то умение оставаться незаметным, которое за прошедшие четыре месяца старший пасынок короля довёл до безупречности. Он-то и раньше, ещё находясь при дворе в Англии, никогда особо ничем не выделялся, стараясь лишь со стороны наблюдать за тем, что происходит. Его имя громко зазвучало, только когда было объявлено о помолвке и скорой свадьбе с наследницей Эксетера. До сих пор те, кто невзлюбили королеву Елизавету с первого взгляда, не могут простить её сыну женитьбу на племяннице короля, одной из самых завидных невест на британских островах. А больше про барона Эстли никто ничего и сказать-то бы и не смог. Он не успел прославить себя ни придворными интригами, восхитивших бы даже врагов своей остротой и запутанностью, ни сражениями, где каждый бы отдал честь отваге и храбрости молодого вояки. Нет, заботливая мать предусмотрительно удержала Томаса от всего этого. Хотя так уж это было предусмотрительно с её стороны? Ничем не прославенный сын, почти неопытный, что в политике, что в войне, оказавшись на военном совете Йорков, никак не мог помочь собравшимся в обсуждении тактики будущей высадки на берегах Англии. Исборн, Гастингс, Дувр, Плимут - глаза молодого барона без задержек легко находили сии места на карте, слух с точностью ухватывал каждое слово, произнесенное то герцогом Глостера, то его венценосным старшим братом. Но губы оставались неподвижны, сжавшись в сухую тонкую линию на бледном лице. И промолчать бы Томасу так до конца совета, лишь в конце согласно кивнув всякому решению, которое примет супруг её матушки, что ещё, может быть, не потеряла надежды дождаться спасения. А, может, уже и потеряла, проведя столько месяцев в заточении в аббатстве. А, может, она уже и не в аббатстве, а в Тауэре, ожидает расправы под суровыми взглядами тех, кто присягнул Ланкастерам. А может… Нет, о таком думать Томас не хотел, заставляя себя вернуться мыслями к настоящему обсуждению, с долей удивления услышав, как титул его срывается с губ дяди. Взгляд барона резко метнулся в сторону графа Риверса. На его дяде, как и на самом Томасе, лежала тень, оставшаяся от Ланкастеров - Энтони сражался за них когда-то, сам барон был сыном верного подданного Алой Розы. Хотя едва ли хоть у одного из присутствующих возникла бы мысль, что кто-то из них предаст теперь Йорков. Ведь только возвращение на трон Эдуарда IV вернёт и им их положение, полученное в тот день, когда на светловолосую голову Елизаветы Вудвилл возложили корону. И, наверное, именно из-за этого предложение дяди вызвало в Томасе долю сомнения… Его мать так не любят, появление на пороге её сына - склонит ли оно к поддержке короля Йорков, или, наоборот, отвратит от него окончательно тех, кто может сомневаться в своём выборе?..
- Если Ваше Величество посчитает нужным отправить именно меня, то я сочту за честь сделать это, - вполне себе искренне отозвался Томас, когда на нём остановился королевский взгляд вместе со взглядами прочих вельмож. Сделать хоть что-то полезное и нужное, заставить своё имя ассоциироваться не только с матерью и, конечно, поспособствовать будущей победе Йорков - здесь смешалось сразу несколько желаний молодого борона. Хотя куда больше он бы хотел оказаться не во владениях Саффолка, а в Лондоне, дабы убедиться, что ни с матерью, ни с братьями и сестрами ничего не случилась. Кстати, там ведь и его молодая супруга. Правда, волноваться о дочери верного пса Ланкастеров, Генри Холланда, смысла не было. Её не тронут. Стоило переживать, что за это время у называющим себя герцогом Эксетера получится аннулировать брак, против которого так рьяно выступала мать Анны. Но все личные дела отступали на второй план перед сомнениями Томаса: говорить ли о своих опасениях, относительно того, как его будут воспринимать предположительные сторонники, или нет? А ещё барон посмотрел в сторону герцога Глостера: они были погодками, но с таким разным опытом, не сочтёт ли он Томаса неподходящим для столь непростого дела? Неуместно вдруг в самое сердце кольнула острая ревность к заслугам младшего брата короля, коему довелось чаще демонстрировать всем англичанам те качества, коими необходимо обладать рыцарю и верному подданному короля.
- Если мне удастся убедиться, что северные лорды нам верны, и это поможет нам вернуть Лондон, то Её Величество едва ли расстроится такому исходу, - видя улыбку короля, в которой не читалось ничего, кроме тоски и горечи, Томас постарался предать голосу приободряющие нотки. А следом он подумал, что, наверное, выглядел сейчас крайне глупо, и слова его прозвучали совсем неуместно, ведь только что король рассуждал о том, что они будут делать, если смерть ворвётся в их ряды, передав первенство герцогу Глостеру. Но раз уж в своих глазах Томас уже стал нелепым, то нестрашно было оставаться таким до конца сего совета, и барон Эстли выложил ещё одну мысль, закрутившуюся вдруг в голове:
- Часть лордов должна остаться вам верна, Ваше Величество, часть - увы, но это неизбежно - запятнают себя предательством и присягнут узурпатору и бастарду его жены - если уж родной брак и кузен не побрезговали, то те, кто не связан с Йорками кровными узами и подавно смогут. - Но ещё могут найтись те, кто захочет остаться в стороне, не дав Ланкастерам увеличить свои силы в Англии, что нам может сыграть на руку. Возможно, некоторых можно будет убедить оставаться в бездействии. Если, например, он будут думать, что вы не столько преследуете цель вернуть корону, сколько просто хотите оставить за собой титул своего отца? - наследственные притязания герцога Йорка, разве это должно будоражить тех, кто не имеет к северным землям прямого отношения?

+2

6

[indent]«Похвально, Ричард, но я не могу так рисковать тобой».
[indent]Любопытно, какую реакцию должны были вызвать эти слова? Вернее, на что именно рассчитывал Эдуард? На гордость и радость, которые Ричард непременно испытал бы несколькими годами ранее? Или на облегчение оттого, что откровенно рискованный план так и останется для него самого не более, чем набором слов и идей? Да кто ж его знает… Но вряд ли Эдуард предполагал разочарование – столь глубокое, что отразилось в глазах. Всего на долю мгновения, но наверняка Его Величеству, на которого и был устремлён взгляд герцога Глостерского, этого времени хватило с избытком.
[indent]Действие – вот чего просила душа Ричарда Йорка. Он устал, невообразимо устал от всех этих переговоров, советов, стратегии, которые на деле сводились лишь к разговорам. Одним красноречием (а ничем другим Его Светлость, по сути, и не занимался во время этой Бургундской ссылки) Англию не вернёшь. Вряд ли Эдуард не понимал этого, но, наверное, на то он и король, чтобы видеть всю картину целиком. И переговоры, как часть этой картины. Немаловажную часть, подобную фону, без которого даже лучшее произведение прославленного автора может вызвать лишь недоумение, но Ричард… Ричард пока ещё мог позволить себе наблюдать сию работу частями. Кому-то ведь надо выписывать детали, пока мастер творит свой шедевр.
[indent]Кому-то, но не ему. Потому как им «нельзя рисковать». Пожалуй, если бы Ричард мог провалиться сквозь землю – от досады или же от разочарования – он бы уже достиг изнанки мира. Или увяз и того глубже.
[indent]Преемник. Верное орудие в руках Эдуарда. Не этого, так другого, что совсем недавно появился на свет. В словах Его Величества была правда и отвергать её – всё равно, что гневить небеса, ставя свою волю вровень с ними. Новорождённый мальчик, которого Елизавета укрывала в Вестминстере, принадлежал Йоркам, был первым среди их наследников, но Ричард всё же предпочёл бы послужить его отцу здесь и сейчас, чем самому принцу в каком-то там будущем, обагрённом братской кровью. Время того Эдуарда ещё не наступило. Да вот только…
[indent]- …как будет угодно Вашему Величеству. - В словах его смирение, в голосе – лёд, сковывающий зимние окна причудливыми узорами. Долг это долг, он не обязан нравиться. Брат ожидает его реакции в ответ на прозвучавшее имя? Вряд ли ему придётся по душе спор, что так и просится с языка. Не время сейчас, да и не место. Они ещё вернутся к этому разговору. Хотя бы потому, что Ричард не привык легко расставаться со своими идеями, вынашивая каждую слишком долго, прежде чем представить её на суд.
[indent]Но чем больше говорил Эдуард, тем явственнее разглаживались упрямые складки на лбу Ричарда, пусть бы младший брат Его Величества и принадлежал к той немногочисленной категории людей, кому удалось стать полноправными хозяевами над своими эмоциями, ведь план, предложенный Его Величеством, на деле был весьма любопытен. И не предполагал того самого «нельзя рисковать», суля Его Светлости столь желанные им действия. Правда, не предполагал он и того самого разговора, по результатам которого Ричард намеревался сместить Томаса Грея со «своего поста». Чёрт, как всё запутано! И сколь многому Ричарду ещё предстоит научиться…
[indent]Герцог Глостер был сдержан, не выказывал гнев и ярость нигде, кроме тренировочного плаца, когда никто посторонний не мог увидеть его, а если и улыбался, то самую малость… Впрочем, до улыбок тут было ещё примерно как до самого Лондона, когда мир, доселе незыблемый, как ему и полагается, опасно накренился прямо у него на глазах. И ладно бы только мир – он уже четыре месяца как шатается, но всё ж таки ещё стоит – просто очень уж некстати пришёлся один «из этих Вудвиллов», который против воли и здравого смысла оттягивал на себя внимание, которое Ричарду стоило бы сосредоточить на карте. Или, что куда важнее, на будущей операции, детали которой предстояло продумать ему самому.
[indent]В ту пору, когда брата короля и сына королевы только представили друг другу, молодой герцог ещё задумывался о причинах своей к нему неприязни. В сущности, Томас Грей не сделал ни Ричарду, ни кому-то, кто был ему дорог, ничего дурного. Он даже выскочкой не был, вознёсшимся на ступени английского трона держась за материнскую юбку. Пожалуй, имей Томас другую родословную или же не имей её вовсе, они с Глостером даже смогли бы поладить, однако неприязнь к Елизавете, воспитанная кузеном Ричардом Невиллом, брала верх над разумом даже тогда, когда он – Ричард Йорк – намеренно силился взять над нею верх.
[indent]Некоторые вещи никогда не меняются. Хвала небесам, верность Эдуарду – первая в его, Ричарда, списке. Все эти четыре месяца герцог Глостер нет-нет и сравнивал себя с Джорджем, с содроганием представляя себя на его месте. Нет, там-то Томаса Грея можно даже ненавидеть!.. Да вот только это сомнительное удовольствие невообразимо дорого стоит.
[indent]Томас Грей… Помяни лихо, и вот уже оно взяло слово.
[indent]«Если Ваше Величество посчитает нужным отправить именно меня, то я сочту за честь сделать это».
[indent]Ну, разумеется. Не глядя на Томаса, Ричард сплёл пальцы в замок. У него почти получилось одержать нас собою верх и перенести внимание на собственные задачи. Если эта затея с тайными переговорами хоть немного склонит чашу весов к победе Йорков, не всё ли равно, кто претворит её в жизнь?
[indent]- Плимут, значит, – чуть слышно произнёс герцог Глостер, легко отыскав на карте точку с таким именем. Так близко на бумаге и так далеко на земле. За морем. И за удачей, что волнами плещется о борт любого выходящего из гавани корабля, лениво размышляя, потопить ли его или доставить к нужному берегу с попутным ветром. - «Да поможет нам Бог».
[indent]«…можно будет убедить оставаться в бездействии. Если, например, он будут думать, что Вы не столько преследуете цель вернуть корону, сколько просто хотите оставить за собой титул своего отца?»
[indent]Голос Томаса вырвал из размышлений, да ещё столь неожиданно, что Ричард не без удивления обернулся нему.
[indent]- Титул отца? – Переспросил герцог, пробуя идею на вкус. - Но каким образом эта уловка может помочь нам? Есть ли разница в том, от чьего имени говорить о невмешательстве? – Хм… а ведь очень может статься, что есть. Молчаливое согласие с притязаниями Эдуарда на отцовский титул своего рода измена, если нынешний король призовёт северных лордов под знамёна, не желая возвращать Йоркам их земли да вот хотя бы в наказание за восстание десятилетней давности. Окажись Ричард в шкуре кого-то из них, ещё взвесил бы риск. Однако совсем другое дело, когда в стороне просит остаться не герцог, но претендент на корону, что в случае своей победы будет весьма благосклонен к тем, кто не отвернулся от него в непростое время, исполнив столь «незначительную» просьбу. Пожалуй, в этом случае риск куда как меньше, если сравнить его с возможной выгодой. – Не станет ли только хуже? Вот разве что отправить эту весть в Лондон… не напрямую, но якобы случайно. Быть может, удастся обмануть Уорвика, заставив его колебаться? – Или не Уорвика, но Джорджа. Сколь сильно тот не жаждал бы власти, вряд ли брат спит и видит их с Эдуардом головы у своих ног.
[indent]- Но с другой стороны, если Эдуард желает «всего лишь» отцовские земли и титул, почему не просит об этом… короля, – последнее слово Ричард едва ли не выплюнул. Прошлое, в котором безумец отнял жизнь герцога Йоркского, предлагало для него свои титулы, вряд ли уместные в приличном обществе, - предлагая взамен мир, а идёт в атаку?
[indent]Идея, предложенная Томасом Греем, была любопытна. Осталось придумать, под каким именно соусом подать её к столу «Его Величества». Занимательная задача, как ни крути.

+ + +
Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+3

7

Энтони внимательно слушал всех собравшихся, время от времени задерживая взгляд на каждом, кто брал слово. И Ричард, и Томас согласились без возражений на предложенный план, но последний внёс любопытное предложение. Вудвилл улыбнулся краем губ, испытывая гордость за племянника, начавшего вносить свою посильную лепту в "семейное" дело. Барон Эстли ещё не успел показать себя в деле и это прибавляло в поводах нелюбви многих знатных особ к семейству королевы. Бракосочетание сына Елизаветы и дочери герцогини Эксетер многие считали и продолжают считать мезальянсом в том числе из-за безучастности молодого барона. Если после победы Йорков вклад Томаса будет признан и подмечен, едва ли кто-то ещё решится поставить под сомнение его роль и положение, как и права на руку высокородной дочери. Кивнув племяннику в знак согласия, Энтони перевёл взгляд на герцога Глостерского, который внёс свои корректировки, предложив либо поддать всё слухами, либо же выступить с ложными предложениями о мире. Сложив руки на груди, Вудвилл многозначительно уставился на стол, перебирая в уме сказанные ранее слова и пытаясь придумать что-то ещё. Эдуард, к слову, тоже озадачился сказанным, хмуро глядя то на Лондон, то на Йорк, правда, на карте.
- Слухами или предложением, Уорика будет сложно ввести в заблуждение одним лишь требованием отцовского титула. Английская знать уже поднималась против короля, когда тот нарушал права наследования, - разумеется, Энтони намекал на Ричарда II, который вероломно лишил наследства Генриха Болингброка и в итоге настроил против себя всех, - Уорик не столь глуп и не станет отказывать в законном наследстве, даже не смотря на то, что в глазах Ланкастерской Короны герцог Йорк, - как, впрочем, и все тут собравшиеся, - изменник. Уорик отдаст Йорк лишь затем, чтобы позже вызывать всех на ковёр в Вестминстер и собственноручно обезглавить "изменников". Нужно заставить поверить его в обстоятельства, которые вынудили Йорков расколоться, - Энтони выждал небольшую паузу, поглядывая на герцога Глостерского. Всем было известно, что Ричард отличался невероятным благородством и тем паче идея Вудвилла может не прийтись ему по вкусу, ведь она подразумевала измену, пусть и понарошку.
- Уорику будет легче поверить в том, что Ричард разуверился в собственном брате и хочет сохранить Йорк за своей семьей. Пустить слух о том, что и второй брат предал короля - Ланкастеры поверят в это легко, ведь это им будет на руку. Ричард может взять всех английских солдат и отплыть в Йорк, в то время как Его Величество во главе с бургундцами может высадиться в Плимуте. Если убедить Уорика, что под командованием Эдуарда огромное войско, он не рискнёт разделять свои силы для сдерживания внешне нейтрального Ричарда и отправится прямиком на запад, в Плимут. Саффолк сможет взять Лондон, а Ричард, разорив земли Уорика, нападёт на Ланкастеров с тыла под Плимутом. Им некуда будет отступить, если барон Эстли, убедив северных лордов примкнуть к Йорком или остаться нейтральными, сможет помешать Джасперу Тюдору собрать армию Уэльса. Без подкреплений, лишенных выхода к морю и окруженные тремя армиями, Ланкастеры будут окончательно повержены, - закончив излагать свой план, Вудвилл тут же перевёл взгляд на короля. Тот, в свойственной ему манере, лишь хмуро созерцал карту, ничем не выдавая свою заинтересованность в обсуждении. Казалось, Эдуарду не интересны детали плана и он всецело охвачен желанием высадиться на ближайшем английском берегу и разбить Уорика. Наконец, когда молчание в зале стало чересчур затяжным, король выпрямился, убрав кулаки со стола, и одарил взглядом всех присутствующих, остановившись к Энтони. Кивнув тому в знак того, что он всё же слушал и впитывал слова шурина, король сделал несколько шагов вдоль стола, осматривая карту.
- Все ваши идеи разумны и могут сработать. Чем больше путей для атаки, тем выше шанс, что хотя бы один из них сработает. Пусть наши шпионы распространят весть о том, что в нашем лагере раскол, и что Ричард ищет примирения с Ланкастерами в надежде сохранить отцовский титул. Барон Эстли первым отплывёт в Англию на торговом судне, убедится в лояльности Саффолка, посвятит его в наши планы и после отправится на север, а оттуда - в Уэльс. Я и Энтони отплывём с наёмниками в Плимут, а Ричард - с нашими войсками в Йорк, - Эдуард взял бокал с вином, стоящем на столе и залпом допил всё, что там осталось. Энтони показалось, что король этим глотком преждевременно праздновал свою победу, ведь в воображении короля наверняка всё уже свершилось и он уже пирует после грандиозной победы.
- Все согласны? - спросил король собравшихся, особое внимание уделяя своему брату. Кажется, Эдуард понимал, что роль герцога Глостерского не самая завидная, но чуть ли не самая важная: если по какой-то причине Ричард не сможет выйти в тыл армии Уорика при Плимуте, Ланкастеры без особых трудностей возьмут город, убьют "узурпатора" и расправятся со всеми остатками Йорков, особенно если вспомнить, что помимо существующих войск они могут рассчитывать вскоре на Маргариту Анжуйскую и её французских наёмников. Её появление обрушит шахматную доску, поэтому не менее важной составляющей всего плана является скорость - если не успеть расправиться с Уориком до высадки Маргариты, победить будет сложно, если вовсе реально.
[nick]Anthony Woodville[/nick][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/6e/f2/18156.jpg[/icon]

+1


Вы здесь » War of The Roses » Настоящее время » Победа любит подготовку


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC