Добро пожаловать на форум War of The Roses. Сюжет игры разворачивается в средневековой Англии XV века, главенствующую роль в котором играет гражданская война между домами Йорк и Ланкастер, вошедшая в историю как Война Алой и Белой Розы. Основная ветвь сюжета начинается с января 1471 года, перед высадкой Эдуарда IV и повторного и окончательного свержения дома Ланкастер. Всё, что будет происходить дальше, целиком и полностью зависит от игроков. Несмотря на то, что мы стараемся придерживаться историчности в предыстории, для удобства игры присутствуют те или иные отступления от канона, как и дополнения - к примеру, наличие мистики (умеренной магии).
Рейтинг игры: 17+
Мастеринг: по требованию.
Система игры: эпизодическая.
Дата: январь-февраль 1471
Дата в игре переводится по мере необходимости.
Edmund Beaufort - Ланкастеры, военное дело и историческая достоверность. Anne Plantagenet - Йорки, культура и средневековый быт.
Cюжетные квесты:
Раз пал король — изменники в чести - совет Ланкастеров и решение относительно тайного приказа королевы Маргариты.
Победа любит подготовку - военный совет Йорков и план по возвращению в Англию.

Последние события в игре:
Встреча Эдмунда Бофорта и Анны Плантагенет в Вестминстерском аббатстве и разговор о поставках провизии, а также предложение короля о переезде королевы Елизаветы Вудвилл в Графтон. Читать квест.
Необходимы в игре:
Маргарита Анжуйская, королева Англии, супруга Генриха VI, лидер Ланкастерсков. Готовится к высадке на английское побережье.
Эдуард IV, король Англии, супруг Елизаветы Вудвилл, лидер Йорков. Готовится к высадке в Англию из Голландии.
Джордж Плантагенет, герцог Кларенс, супруг Изабель Невилл, младший брат Эдуарда. Участвует в военном совете Ланкастеров.
Елизавета Вудвилл, королева Англии, супруга Эдуарда IV. Укрывается в Вестминстерском аббатстве.
Звенящее, словно тишина, окружившая его со всех сторон и мешающая вдохнуть полной грудью. Пожалуй, эти четыре месяца, проведённые в Бургундии, вполне могли сойти за четыре года вынужденного бездействия в то время, как враг укреплял позиции в их столице...
Победа любит подготовку - Richard Plantagenet
Активные игроки:

War of The Roses

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » War of The Roses » Настоящее время » Спасший одного, спасет целый мир


Спасший одного, спасет целый мир

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Спасший одного, спасет целый мир
https://78.media.tumblr.com/774e0789f26a7e90a1979ef83b3886f0/tumblr_ncca88hmA01tk2heto1_250.gifhttps://78.media.tumblr.com/f9d1a3769ed226553063024e9d97f301/tumblr_o7acraQoRa1szie1po5_r1_250.gif

Вестминстерское аббатство, Лондон. 15 января

Henry Holland, Anne Plantagenet, Anne Holland


Получив приказ принца наблюдать за аббатством в ожидании дальнейших указаний, герцог Эксетер решается на опрометчивый поступок - встреча со своей супругой и их дочерью. Не переизбыток любви тому виной, а лишь надежда спасти дочь, если вдруг принц и его советники решат исполнить приговор матери и казнить добровольных узников аббатства.

Отредактировано Henry Holland (15 января, 2018г. 02:10:08)

+2

2

Тяготы, выпавшие на долю Холланда за последнее десятилетие, наконец должны были завершиться. Французская земля сменилась на английскую, хотя теперь герцог однозначно и не скажет, какая ему роднее — та, что изгнала его, или та, что приютила на столь долгий срок. Впрочем, не в земле ведь дело, изгнанию мужчину предали люди и теперь эти люди поплатятся за содеянное. Корабль пришвартовался в порту и все высокородные пассажиры спустились на пристань, дабы вскоре разойтись — кто в Вестминстер, кто — в свои уже забытые дома. Все пришедшие сейчас с принцем Эдуардом лишились за последние годы земель и титулов и каждый с нетерпением ждет того момента, когда он сможет вернуть незаконно отнятое, в том числе и Генри. Титул, ради которого отец всю жизнь верой и правдой служил короне, был беспардонно отнят Йорками, и даже более того — отдан не другому мужчине, а женщине! Анна, супруга Холланда, очевидно, получила наибольшую выгоду от изгнания Эксетера, прибрав к рукам титул своего мужа и выставив того дураком перед всем благородным светом. Это унижение Генри ещё не скоро забудет, если забудет вообще, и любимую супругу ещё ждет возмездие. Однако, прежде чем упиться досыта жаждой мести, герцог уже успел опомниться, точнее его вынудили это сделать — принц Эдуард сообщил Эксетеру о приказе своей матушки и приказал ему оцепить незаметно аббатство, дабы позже решить как поступать с теми, кто укрылся в святилище. Утвердительно кивнув, Холланд приказал части солдат следовать за ним и они с принцем разошлись близ Вестминстера — он направился во дворец, а герцог — в сторону аббатства. Солдаты встали вокруг аббатства, притворяясь, будто заняты другим — одни якобы стерегли амбары, другие — играли в азартные игры, а третьи — долго и бесплодно ходили по лавкам. Генри устроился в небольшом доме недалеко от аббатства, чей хозяин любезно предложил Его Светлости еду и вино. Часы за разговорами проходили быстро и вскоре принц с приближенными должны будут решить судьбу обитателей аббатства.
Под конец дня все уже были изрядно подвыпившие, кроме самого Эксетера — вовсе не потому что он предусмотрительно не пил, нет. Они все понимали, что в случае утвердительного приказа сражения и сопротивления не будет — даже пьяный в сопли солдат справится с двумя женщинами, тремя девочками и младенцем. Попросту Генри во Франции уже так пристрастился к вину, что оно его не брало, да и английское вино после французского на редкость гадкое, так что пить хочется все меньше и меньше. За очередным разговором барон из свиты герцога Сомерсет вдруг отметил, что его покровитель давеча встречался в аббатстве с Анной, на что Холланд с усмешкой спросил - «с какой Анной?». Когда собеседник ответил, что речь идёт о супруге Эксетера, улыбка с лица герцога исчезла. Раз несносная супруга там, стало быть, и их дочь — тоже. Буквально через час из дворца может прийти приказ исполнить желание королевы и солдаты тут же войдут в аббатство, и никто и ничто этих пьяных мужланов не остановит — ни приказ Генри, ни происхождение жертв. Для такого задания пришлось прибегнуть к услугам не самых честных на руку людей, ведь обычные солдаты не согласятся совершить такое злодеяние даже за щедрое вознаграждение. Отдать собственную дочь на растерзание французским наёмникам? Ни в жизнь!
Поднявшись с места, Холланд нацепил плащ и вышел на улицу. Уже темнело и город постепенно начал освещаться факелами и свечами. Накинув капюшон, Эксетер направился ко входу в аббатство, где встретил монаха и попросил его позвать Анну, герцогиню Эксетер. Старик попросил гостя подождать в одном из помещений в левом крыле, где едва-едва потрескивал огонь в камине. Вино давало ложное ощущение теплоты — это Холланд уяснил ещё в Шотландии, когда чуть не отморозил себе пальцы ног, поэтому теперь мужчина стоял перед огнем с вытянутыми руками, отогревая их от зимней стужи на улице. Дверь заскрипела и в комнату вошла Анна. Поскольку они хотя бы формально были мужем и женой, присутствие третьего лица было вовсе не необходимостью, но монах уверил девушку, что будет стоять за дверью — на случай, если ей что-то нужно будет. Как прекрасно, лишь годом ранее герцогиня имела обширный штат прислуги, а теперь довольствуется монахом, да и тот — немощный. Впрочем, для колкостей времени нет и Генри, убрав руки от огня, обернулся.
- Наша дочь с тобой? - бесцеремонно спросил Холланд, если не тоном, то взглядом давая понять, что радушия женщине ждать не следует.

+3

3

Ещё десять дней в аббатстве прошли сложнее, чем предыдущие пару месяцев. После визита Бофорта Анна всё же передала его слова Елизавете, которые содержали предложение переехать ей вместе с детьми в Графтон. Что и следовало ожидать, королева восприняла это предложение в штыки. Причём их острия задевали и герцогиню, которая в этой ситуации была лишь гонцом, который ни к чему не собирался склонять Вудвилл и ни отчего отговаривать. Но напряженность между Анной и Елизаветой возникла с новой силой, удвоив старую неприязнь, которую они испытывали друг к другу. С того момента герцогиня старалась как можно реже пересекаться с королевой, что было не так уж и просто в столь сравнительно маленьком пространстве, что они занимали в аббатстве. Впрочем, больше чем Её Величество, Анну заботила её единственная дочь. Бофорт говорил в тот день о примирении с мужем и, самое главное, о том, что Холланд непременно захочет наверстать упущенное за десятилетие. Отпускать от себя своего ребёнка, да к тому же к верному стороннику Ланкастеров, она ни в коем случае не хотела. Правда, в этот момент возникало извечное «а что если…»: что если Ланкастеры захотят избавиться от тех, кто находится в аббатстве, что если армию Эдуарда разобьют, и надежды не останется, что если… Её дочь хоть и воспитывалась большую часть своей жизни Йорками оставалась наполовину Ланкастером. Кто бы ни победил, у неё должен был оставаться шанс на благополучную жизнь при любом короле, чего лишались многие остальные. Но для этого нужно либо остаться подле матери, либо вовремя оказаться подле отца. И Анна всё чаще задумывалась, а правильно ли она поступила, когда вместе с Вудвилл и её детьми укрылась в аббатстве от Уорика и Кларенса, а затем и от всех прочих прибывших в Лондон приносить присягу восстановленному на троне душевнобольному Генриху.
На Лондон уже опустились вечерние сумерки, когда старый монах сообщил герцогине о визитёре. По спине пробежался холодок, когда она услышала столь знакомое ей имя. Десять лет они не виделись. Десять лет она величает себя герцогиней в собственном праве, в то время как он всё это время был во Франции, естественно, не признавая подобных решений Эдуарда. Сейчас Анна не испытывала ни страха, ни уже тем более стыда перед Генри, скорее, просто растерянность. Она не понимала, зачем он решил увидеться с ней. Высказать всё, что накопилось? Унизить, посмеявшись над её нынешним положением? Увидеть дочь и потребовать отдать её? Скорее последнее, или сразу всё, что ещё вероятнее.
Оправив рукава своего тёмного скромного платья, в коем она и прибыла ещё осенью в эти стены, Анна размеренными шагами последовала за монахом, который привёл её в небольшое помещение в левом крыле аббатства. Перед тем, как уйти, пожилой мужчина заверил её, что будет за дверью, впрочем, если над герцогиней нависнет настоящая опасность, толку от него будет немного. Так что Анна лишь слабо улыбнулась ему в ответ и перевела, наконец, взгляд на супруга, слыша как за спиной закрылась дверь. Этот глухой звук словно ознаменовал собой начало самого неприятного, что случится с ней в Вестминстерском аббатстве.
Встретившись с Генри взглядом, Анна не стала отворачиваться, внимательно изучая следы, что оставило время на этом холодном лице. Сколько ей было, когда они виделись в последний раз? Меньше двадцати лет, немногим старше, чем их дочь нынче.
- Она в аббатстве, - также прямо, без какого-либо приветствия, ответила Анна, выдерживая спокойный ровный тон. Продолжая находиться в некотором непонимании, герцогиня даже не знала, как и вести себя. Встреча казалась какой-то неестественной, будто её никак не могло состояться, и были нарушены все правила мироздания, раз они сейчас стоят друг напротив друга. А, может, всё дело как раз в том, что правила всё же нарушались?
- Несколько дней назад в аббатстве был Бофорт. Он мне сказал, что тебе не позволят прийти сюда и встретиться со мной и нашей дочкой. Что изменилось? - вот, пожалуй, тот ключевой вопрос, который терзал Анну, не давая ей испытать каких-то иных эмоций, что были бы более уместны. Но неужели Холланд нарушил запрет короля - или тех, кто правит нынче от его имени - только лишь затем, чтобы потребовать дочь и забрать её? Слишком опрометчиво. Либо он всё же получил на то позволения, либо… Увы, представить себе иной вариант у Анны пока не получалось.

+4

4

Первое же слово Анны будто выбило весь воздух из легких. Знакомый некогда голос, отдающий эхом старых времён, напоминающий о дюжине столь противоречивых событий — одни приятные, как свадьба (или как две, учитывая их обстоятельства) или рождение дочери, так и о позорном изгнании, насмешках и, чего уж греха таить, предательстве. Да, она была предательница в глазах Генри, хоть он и чувствовал частью своей иссохшей за десять лет души, что на её месте поступил бы если не в точности так, то похоже. Предать свой дом ради семьи — трудный вопрос, особенно если дом входит в эту семью. Холланд не мог назвать ни Генриха, ни его сына своей семьей — они были родственниками, но не столь близкими, для Анны же узурпатор был и остаётся братом, а тогда ещё речь шла о родном отце. Может быть она и не заслуживает того порицания, каким её окутывает супруг в мыслях, но простить он всё ещё не может. Простить не то, что она осталась с братом, предпочтя быть верной ему, но не мужу, а отлучение от дочери, узурпацию титула — семейного достояния Холландов, с таким трудом добытое и удерживаемое. Неужели она верила, что после одной победы Йорков Ланкастеры никогда не вернутся и что ей не придётся встречаться взглядом с тем, у кого она собственноручно забрала самое ценное? Титул и земли отца — единственное, что досталось Генри от отца и он ими, чего уж кривить душой, очень дорожит. Почему человек, дорожащей какой-то безделушкой, оставленной умирающим родителем, заслуживает поощрения, а тот, кто испытывает такие чувства к титулам и землям — уже нет? Холланд не видел в этом ничего предосудительного, как не видел в этом ничего плохого и Генрих IV в своё время, возвращаясь в Англию за отцовским наследием.
- Мне не позволено вести переговоры с вами от лица короны, а не встречаться, - сухо ответил Генри, скрестив пальцы рук за спиной. Огонь в камине сделал своё дело и ладони оттаяли от мерзлоты, покалывая в такт треску тлеющих углей. Сделав несколько шагов навстречу супруге, Эксетер застыл на месте, всматриваясь в её лицо. Однозначно постарела — первое, что отметил мужчина, улыбнувшись самому себе где-то в глубине души, но не подав и виду внешне. Десять лет — очень долгий срок, за это время одни успеют родиться и умереть, другие — помолодеть, а третьи — состариться. Их дочь наверняка и вовсе расцвела. Маленькое создание, беснующееся по коридорам сейчас уже должна быть солидной женщиной, да к тому же замужней. Несправедливо отнимать у отца радость лицезреть, как его ребёнок проживает свою годовую декаду, особенно в столь юном возрасте.
- Прошу, присаживайся, - легким движением руки Генри указал на стул, после чего и сам уселся за противоположный. Стол был почти пуст — остатки постной еды монаха, владеющего этими четырьмя стенами да недопитая вода в кружке, вот и всё убранство этой лачуги. Но даже так это было куда лучшими условиями, чем те, что Холланд повидал в Уэльсе и Шотландии, сопровождая королеву в изгнании, не говоря уже о короле, последние пять лет проведший в Тауэре.
- Я здесь не по официальному поручению и не собираюсь вести переговоры. Надеюсь, из разговора с Сомерсетом тебе стало очевидно, что никто не собирается мириться с вашим заточением в аббатстве и придёт время, когда с этим что-то сделают, - содержание разговора Анны и Бофорта Генри не знал, но предполагал, что герцог не забыл напомнить о последствиях их неповиновения. Тщетно, разумеется, если знать хотя бы понаслышке характер Вудвилл, но таков обычай — угрожать, дабы позже сказать «вас предупреждали».
- Это время пришло. Сегодня в Лондон вернулся принц Эдуард с секретным поручением от королевы. Я не вправе раскрывать его содержимого, но факт в том, что всем постояльцам аббатства, в том числе и нашей дочери, может угрожать опасность. Мне нет дела до Вудвилл и её выродков, но свою дочь я не хочу отдавать на растерзание. Никто из Ланкастеров не имеет ничего против неё, она невинна и не успела ещё запятнать себя изменой, но, как это часто бывает, невинные страдают, как и виновные. Я хотел бы забрать Анну из аббатства сегодня, сейчас, - уверенным и императивным голосом говорил Холланд, не предполагая отказа или возражения. Едва уловимыми линиями на лице он попробовал передать невербальный жест, означавший бы, что речь сейчас не о перетягивании каната и что Генри нисколько не преувеличивает.

Отредактировано Henry Holland (12 января, 2018г. 23:16:51)

+4

5

Когда Генри сделал несколько шагов ей навстречу и остановился столь близко, Анна почувствовала, как на какой-то миг у неё перехватило дыхание. За эти десять лет так много изменилось, а многие воспоминания притупились. Имя мужа было неразрывно связанно с Ланкастерами, с битвой при Уэйкфилде, где смерти её отца и брата, наверняка, видел Генри, будучи на стороне их противников, и явно он не испытал ничего схожего, с чувствами своей супруги, когда голову его тестя в бумажной короне выставили на всеобщее обозрение. Именно такие образы приходили Анне все эти годы, когда он был далеко. А теперь он был на расстоянии вытянутой руки, что невольно герцогиня стала вспоминать, а когда в последний раз они так близко смотрели друг на друга. Неужели тогда, когда этот брак ещё не стал для обоих олицетворением самых гнетущих и неприятных мыслей? И тогда она явно выглядела лучше: была моложе, не измучена несколькими месяцами, проведенными в заточении в аббатстве, терзаемая самыми разными мыслями. Даже в таких обстоятельствах возникла по-женски ревностная мысль о собственном внешнем виде, что почти заставило улыбнуться от её неуместности. Да и какая разница, какой теперь она предстают перед ним?   
Предложение присесть вывело Анну из некого оцепенения, которое её охватило с потоком всех этих противоречивых размышлении. Вслед за мужем женщина присела не небольшой стул, вновь обращая на него свой взгляд и ожидая, что же он может ей сказать, раз пришёл сюда не от лица корона, а, очевидно, из личного желания. А через несколько секунд из темноволосой головы Анны вылетели все мысли о прошлом, которое их связывало с Генри, и о себе нынешней. Каждое новое слово Холланда оставляло жгучий след в сознании.
«Секретное поручение… угрожать опасность… на растерзание» - эхом отдавался в мыслях герцогини голос Генри, а глаза её всё больше наполнялись отчаянием. Даже не назвав в чем конкретно состоит поручение Маргариты Анжуйской, он вполне ясно дал понять, чем может обернуться для всех нахождение в аббатстве. Маленькие племянницы, новорожденный племянник и её дочь…
- Да, Бофорт говорил, что, рано или поздно, нахождение в аббатстве сочтут неуместным, - после несколько секунд молчания, наконец, выдавила из себя Анна, не отнимая взгляда от супруга. В женских глазах сейчас можно было заметить и удивление, и страх, и полное непонимание, как ей реагировать на слова Генри. - Но… он сказал, что никому ничего не угрожает. Он сказал, что Эдуард может даже публично пообещать безопасность всем, кто в аббатстве, - в тот день герцогиня как раз говорила Эдмунду о том, что однажды они захотят избавиться от новорожденного наследников Йорка, как и от его сестёр, на что Бофорт так уверенно говорил о прекращении кровопролития. И что же? Это всё была ложь? Или её посетитель говорил то, во что сам хотел верить, не зная ещё о решениях своих правителей? Или Холланд просто хочет её напугать, чтобы без препятствий забрать дочь?
- Это же просто месть мне, да? - лихорадочно выпалила Анна, болезненно всматриваясь в лицо мужа, пытаясь разглядеть на нём признаки лжи. Больше всего она хотела верить сейчас, что он ей врёт, но голос разума напоминал, что её саму не раз посещали мысли, что однажды Ланкастеры примут подобное решение, но, тем не менее, женщина продолжала подрагивающим голос. - Ты хочешь отыграться за эти десять лет, разлучить меня с дочерью и заставить жить в страхе, пугаясь каждого шороха, - нервно сцепив руки в замок и опустив их на колени, Анна отвернулась от мужа, безнадёжный взгляд блуждал по скудной обстановке комнаты, остановившись в итоге на двери. Осознание, что она никогда не рискнёт жизнью своей единственной дочери и поставит её выше всех, включая маленького наследника, родившегося пару месяцев назад, жгло изнутри, словно раскаленное железо. Не дожидаясь ответа супруга, Анна резко встала со своего места и подошла к двери. Конечно, Генри ни за что не скажет, что придумал всё это. Наверняка, лишь сильнее начнёт давить, предрекая надвигающуюся угрозу, не оставляя ей выбора, и даже если это ложь - она не сможет узнать, пока не отпустит дочь, а если она останется, и всё окажется правдой...
За дверью всё ещё стоял старый монах, и женщина увидела его, едва открыла дверь. Интересно, слышал ли он всё, о чём здесь говорилось?
- Прошу вас, приведите сюда мою дочь, - измученной, измотанной происходящим за эти месяцы, у герцогини не хватало решимости дать точный ответ, но, тем не мене, она смогла выдавить из себя эту просьбу, а затем вновь обернулась к супругу.
- Надеюсь, ты сможешь смотреть на нашу дочь и не переносить на неё всё то, что думаешь обо мне, особенно, если всё же добьешься желаемого, - губы женщины искривлюсь в горькой усмешке. Это «если» всё ещё произносилось, но так ли весомо оно было?

+2


Вы здесь » War of The Roses » Настоящее время » Спасший одного, спасет целый мир


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC