War of The Roses

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » War of The Roses » Настоящее время » Раз пал король — изменники в чести


Раз пал король — изменники в чести

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Раз пал король — изменники в чести
https://78.media.tumblr.com/9f5542ac4e31759df26d2f83628f4686/tumblr_ollpbgD6UP1qbar1do1_250.gif https://78.media.tumblr.com/d15efe20f9e1aa880a9946729fdf040e/tumblr_ollpbgD6UP1qbar1do4_250.gif

Вестминстерский дворец, Лондон. 15 января 1471

Edmund Beaufort, Edward of Westminster, Richard Neville, George Plantagenet (NPC)


С момента высадки графа Уорика и восстановлении Генриха VI на троне прошло чуть менее полугода. За это время сторонники Ланкастеров успели созвать Парламент, на котором объявили Эдуарда Йорка узурпатором, его сторонников — предателями и объявили Генриха законным королём Англии. Вместе с тем власть перешла в руки переметнувшихся на сторону Ланкастеров Уорика и Кларенса, последний будучи названным в акте Парламента вторым в очереди на трон, после принца Эдуарда.
В это время Маргарита Анжуйская, предвидя попытку возвращения Йорков, продолжает собирать армию во Франции и готовиться к переправе через Ла-Манш. Проведя бракосочетание с Анной Невилл, её сын принц Эдуард решает отправиться в Англию и высаживается в середине января на английском побережье вместе с остатками знати, оставшейся во Франции с королевой. В спешке собирается совет из самых влиятельных вельмож, где принцу предстоит поставить на повестку дня приказ своей матушки — казнить Елизавету Вудвилл и её сына, нашедших укрытие в Вестминстерском аббатстве вместе с тремя другими дочерьми, матерью и герцогиней Эксетер с дочерью. Совету предстоит решить, является ли подобный шаг необходимым и будет ли от него больше пользы, чем вреда, ведь подобное святотатство спровоцирует шквал обвинений, а и без того нелояльное население Лондона и вовсе может восстать. Впрочем, смерть новорожденного сына Елизаветы Вудвилл лишит узурпатора наследника и подорвёт положение дома Йорков.
Помимо этого, совет должен обсудить военный план на случай вторжения Эдуарда Йорка и попытки его возвращения на трон. Узурпатор собирает армию во Фландрии, к тому же далеко не все благородные дома Англии отреклись от него — поддержка Йорков традиционно сильна на севере и в сердце королевства — в Лондоне. До прибытия армии Маргариты Анжуйской принцу Эдуарду и его советникам предстоит обдумать стратегию, ведь Йорк в любой момент может высадиться на английском побережье в надежде разбить Ланкастеров, пока они порознь.

Примечания

• Несмотря на то, что недееспособность короля Генриха VI всем очевидна, пост лорда-протектора всё ещё вакантен. В ноябре граф Уорик и герцог Кларенс получили должности лейтенантов королевства, что ставит их почти в положение регентов, однако, в силу происхождения и статуса наследника короны, принц Эдуард правомочен принимать любые решения от лица своего отца. На совете, помимо прочего, может быть поднят вопрос регентства и предложена кандидатура лорда-протектора.

+3

2

"Dura lex, sed lex" - закон суров, но это закон. Древняя поговорка и мудрая истина, особенно, если примерять её не к закону Божьему или даже светскому, а закону жизненному. Тому самому, когда "необходимость" становится выше таких громких слов, как то: "правильно", "мораль". А что же касается справедливости, то у каждого она своя. Так, например, Эдуард не разделял позиции Ричарда Невилла, даже не попытавшегося вытащить Елизавету Вудвилл из её убежища. Оставалось надеяться, что "деятель королей" не замыслил очередного переворота, а просто напросто пал жертвой своего образа настоящего англичанина, заботящегося о государстве. "Впрочем, это сыграет нам на руку" - к такому выводу пришел принц еще на подходе к Лондону. Излишне заскорузлые взгляды графа или же его дипломатические таланты помогли ему сохранить лицо в этой истории с аббатством, а если взять в расчет то, что узурпатор сдаваться не собирается, то авторитет и престиж Ричарда Невилла, перед которым склонилась вся Англия, следовало беречь и использовать, а не очернять. Однако же, у всей партии Ланкастеров нет такой роскоши, как милость к жене брата Джорджа Плантагенета. Проблема с ней и её выводком была немыслимо важной, а потому и откладывать поиск её решения принц Уэльса не собирался, назначив совет в Расписанной Палате чуть ли не сразу, после торжественного шествия по центральной улице Лондона в полной броне. Так делал и его дед, и его отец, когда желали показать народу боевой дух королевской династии - теперь так же сделал молодой Эдуард, как только вернулся из Франции. Дрожащее впечатление на него произвела родная земля и Эдуарду стоило больших усилий снять шлем на середине пути, ибо он всерьез боялся невольной слезы или вздрогнувшего подбородка. Не счесть сколько часов наследник Англии и Ирландии мечтал об этом моменте.
И вот он настал - Ланкастеры вернулись, Генрих VI снова король...
Но разве восторжествовала справедливость над предателями?

"Да я робею! - старался взять свой разум в кулак принц, стоя на коленях перед алтарем в часовне Святого Стефана. - Робею, как ребенок!" Эдуард уже находился в том сложном возрасте, когда юноша во всю считает себя взрослым мужчиной, мечтая при этом подавать пример всем окружающим исключительно из желания собственному эго потакать. Ему почти что с остервенением хотелось признания и храбрости, и ума, и прочих талантов, а потому принц Уэльса становился во-первых - требовательным к себе и излишне нервным; во-вторых - уязвимым для лести; в-третьих - крайне рассеянным. К слову, последнее появилось относительно недавно, когда у Ланкастеров неожиданно появились могучие союзники. Возможность вернуться в Англию поднимала из груди принца слишком много различных фантазий. Видит Бог, Эдуард пытался сдерживать собственный рассудок, но мысли вновь и вновь уносили его к долгожданным мгновениям, когда он надевает корону и садится на трон. Ему отчаянно хотелось править, после долгого пребывания во Франции. К сожалению, подобные мечтания отрицательно влияли на остроту его ума. И вся закавыка в том, что наследник, как человек много думающий, не раз ловил себя на этой излишней торопливости, однако, ничего поделать не мог, а потому и страдал от расстройства концентрации.
"Ладно! Довольно молитвы перебирать, - принц вздохнул полной грудью и перекрестился. - Вряд ли это будет так уж сильно отличаться от французских застолий". В конце концов, Эдурад не испытывал иллюзий, что величественные вояки и пэры начнут его с ходу слушать. "Особенно мой тесть" - губы принца шевельнулись, подавив легкую усмешку, и он встал с колен, направившись к выходу. Уж кто-кто, а "делатель королей" не похож на тех, кто любит подчиняться чужим приказам.

Через четверть часа мерные шаги Эдуарда сливались с шумом суеты Вестминстерского дворца, который всегда походил на настоящий улей или муравейник. Было приятно осознавать, что за время его отсутствия хоть это-то не изменилось. На подходе к залу принц расправил плечи и нервно облизнулся. Сердце забилось чаще, принудив коротко вздохнуть, дабы погасить волнение. Наследник прикрыл глаза на мгновение, прогоняя всех призраков от души, перед ним явился образ всегда уверенной матери, легкомысленного дедушки и амбициозного дяди, за которым последовал собранный Людовик.
Юноша выдохнул и открыл глаза. "Если другие люди могут, то и я смогу"

Массивная дверь распахнулась и принц, не замедляя аршинного шага, вошел в просторную залу в сопровождении слуги, несшего какие-то бумаги. Верховный стюард, уже стоявший подле свободного стула, торжественно провозгласил его имя, следуя процедуре, на которую каждый из присутствующих обязан был встать и приветственно кивнуть наследнику Генриха VI. Англия не слишком-то отставала от Франции и Бургундии в своем церемониале, правда, к этому Эдуард более чем привык и в атмосфере учтивости чувствовал себя, как рыба в воде. Он остановился у своего места и прежде чем сесть поприветствовал собравшихся:
- Герцоги, граф, - тон был искренне вежливым, вернее уважительным, а на лице застыло выражение спокойствия. Правая ладонь двинулась в доброжелательном жесте, - прошу садиться.
Заскрипели стулья и первые пэры королевства расположились на своих местах. Эдуард тихо хрипнул, прочищая горло, и поднял правую ладонь, в которую тут же вложили письмо с сургучной печатью, что была немного темнее алой котты, расшитой золотыми львами и отороченной белоснежной тканью, напоминавшей шерсть.
- Итак, лорды, я привез из Франции новости, а так же конфиденциальное письмо от королевы, - Эдуард протянул руку с письмом Эдмунду Бофорту, кивком показывая, что его можно вскрыть. Выгонять стюардов принц не собирался, ибо много пядей во лбу ему было не нужно, чтобы понять, кто их назначил. Тот же человек, что помогал мятежным Йоркам свергнуть его отца, тот же человек, что затем этого же отца вновь возвел на престол, а теперь восседал в длинном зале за одним с ним столом. - Вы можете его зачитать, герцог Сомерсет.
Принц не стал говорить это сразу, позволив сперва Эдмунду ознакомиться с весьма хлестким текстом - по своему смыслу - текстом, дабы снизить градус удивления. Он сделал очередной знак стюарду и перед ним начали расстилать большой сверток с королевской печатью, бумага имела налет столетнего возраста. Эдуард пробежался глазами по тексту указа своего деда, хмуря брови от напряжения мысли. Впрочем, длилось это совсем недолго и герцог не успел дочитать, как принц снова поднял взгляд, скользнув по лицам присутствующих. Из всех выражений ему была наиболее интересна физиономия Джорджа. Того самого Джорда Плантагенета, являвшегося братом мятежников. Ох, едва ли молодой мужчина знал в какой экзальтированный восторг привел весь французский двор. Одно дело союз с Ричардом Невиллом, и совсем другое союз с сыном герцога Йорка! Часами принц слушал советы о том, какую колоссальную пользу можно извлечь из этой золотой рыбки. "Жаль, что привела к нам его отнюдь не совесть, а амбиции, - последние черты улыбки исчезли с лица принца, и оно много выиграло от этого, став более серьезным. Опустив глаза на статут, юноша задумчиво провелся языком по внутренней стороне губ, - теперь предстоит всячески подкармливать его тщеславие, дабы трагедии не случилось".
Тем временем, письмо было прочитано и принц Уэльса снова оживился, поблагодарив герцога взглядом и заговорив:
- Прежде, чем вы захотите высказаться об этом, я внесу некоторую ясность, ибо понимание воли Её Величества исходит из аb ovo, - уверенности в голосе Эдуарда становилось всё больше с каждым новым словом. Он принимал свой вид, становясь похожим на недостижимую августейшую особу, а не обыкновенного мальчишку. Глаза заблестели проницательностью и вниманием, а к изяществу размеренной речи добавилась привычка "французского придворного" подбирать слова. Положив руки на стол и сцепив их в замок, юноша продолжил. - В начале января нам стало известно о том, что мятежники получили поддержку от герцога Бургундии, ответившего на наш союз с Францией, - Эдуард посмотрел на Ричарда Невилла со всею бестрепетностью, на которую только был способен, тон его стал чуть более предупредительным. - Я знаю, что вы в своем письме уверяли о совершенной готовности армии и страны в случае вторжения, в которое так не верили, однако, всё идет к тому, что уже весной французов и ландскнехтов в Англии станет на порядок больше, - принц особенно отметил последние слова, подразумевая, что сумму герцог Бургундии на наёмников точно не пожалел. Глаза его отпустили сухое лицо тестя и вновь заходили по присутствующим, - В связи с этим королева не считает более возможным проявление милости к Елизавете Вудвилл, вокруг которой возникает слишком уж большой мученический ореол, - принц откинулся на спинку сидения, положив руки на резные подлокотники. - Поэтому мы не покинем стен этого зала, пока не придем к наиболее, - Эдурад запнулся на момент, чуть хмурясь и подбирая слово, - удачному решению её судьбы.
Разумеется, удачной она должна быть для Ланкатсеров, а не Вудвилл. И дураку было понятно, что казнить её и детишек мятежника просто так нельзя, иначе придется потом годами от невинной крови отмываться. Однако, пренебрегать таким рычагом давления на боевой дух йоркистов было банально нельзя, тем паче, когда он находился под носом у короны. "Мне с матерью пришлось на другом материке скрываться от узурпаторов, и если кто-то тут всерьез верит, что я позволю этой низкородной, как ни в чем не бывало, под покровительством Святого Петра отсиживаться, то он либо дурак, либо по-детски наивен" - жестокие помыслы скрывались за зеркальным взглядом полуприкрытых глаз, а выражение демонстрировало, всё выдерживающее, спокойствие. Хотя тот же Бофорт прекрасно знал, что первое впечатление о выдержке принца очень обманчивое. На него запросто мог найти гнев и раздражение. Так или иначе, но сейчас Эдуард находился на пике ума и терпения, обратившись чрез небольшую паузу к пэрам:
- Что ж, герцоги, граф, я с удовольствием послушаю ваши мысли.

+5

3

Зима — отвратное время как не посмотри. В войнах это вынужденное затишье, палка о двух концах, которая может дать тебе время реорганизовать силы и восполнить потери или не дать окончательно сокрушить противника. Рана на плече, полученная десятью годами ранее при Таутоне каждую последующую зиму ноет и сейчас не исключение. Сомерсет надеялся, что с воцарением Генриха он сможет забыть это жгучее ощущение, но, увы, плоть — не дух и реагировать на смену правителя не станет. Более недели прошло с того времени, как герцог побывал в аббатстве и выдвинул, на его взгляд, щадящие условия переезда для Елизаветы и её детей, но ответ оказался предсказуемым. Уорик не считал нужным делиться своими взглядами с приближенными Маргариты Анжуйской и винить в этом его было бы кощунством — как Сомерсет с подручными, так и Невилл с его сторонниками не забыли взаимные обиды, вынужденный союз не стёр из их памяти события минувших дней и будет счастьем, если всё так и останется — хрупкий, шаткий, но мир. Каждый раз, встречаясь в коридорах Вестминстерского дворца с Джоном Невиллом, Бофорт сжимал кулак, но лишь затем, чтобы вскоре разжать обратно. Убийца его брата по иронии судьбы стал одним из важных союзников Ланкастеров, требовать что-либо с него было бы крайне вредно для общего дела и едва ли королева или её сын одобрили бы распри в такой важный момент времени.
Приезда принца ждали все и готовились к этому основательно — лорд-мэр Лондона, олдермэны и все придворные занимались приготовлениями, дабы в назначенный день встретить наследника короны с подобающей обстановкой. Сам Бофорт в силу отсутствия у него какой-либо должности при дворе больше времени занимался вопросами своих земель, вновь получив грамоты, подтверждающие его титулы. Помимо Эдуарда и других лордов в Англию пребывала и Мэри — сестра Сомерсета, сумевшая давеча сбежать из их родового поместья, где её держали чуть ли не взаперти. Эдмунд удивлен, что Вудвилл не прибрала её к рукам и не обвенчала с кем-то из своей семьи, как она поступила с дочерью Холланда, ведь тогда Эдуард Йорк мог бы объявить Мэри герцогиней и передать титулы и доходы её новому мужу. Может совесть заставила её умерить пыл, а может просто не успела эта ведьма добраться до этого вопроса.
По приказу Его Высочества в Расписанной Палате собрались ближайшие советники короны — граф Уорик, герцог Кларенс и сам Эдмунд, не считая прислугу и стюарда. С учётом принца выходят два истинных Ланкастера и двое Йорков, так удачно переметнувшихся на сторону истинного короля. Дуализм власти во весь рост, который не должен продлиться вечно — с Эдуардом вернуться и другие сторонники красной розы, которых надо будет ввести в окружение короля и разбавить общество при дворе, перекинув чашу весов на сторону Ланкастеров. Будет печально, если восшествие Генриха VI на трон будет повязано с главенствующей ролью Йорков — от такой косметической власти толку нет, да и старые союзники, верой и правдой сражавшиеся за короля, могут отвернуться от короны. Двери распахнулись и все встали, в поклоне приветствуя принца. Все они виделись не так давно, сам Бофорт присутствовал на свадьбе Его Высочества и Анны Невилл, однако же даже несколько месяцев, прошедших с того времени, оставили след за юноше — он растет и с каждой победой Ланкастеров приобретает истинно королевские черты, если не телом, то духом. Осанка, всегда прямая и гордая, теперь не отдавала и намёком на несправедливое изгнание — он имел на неё все права. По дозволению принца все сели за свои места, но Эдмунд вскоре вновь встал, приняв из рук Эдуарда письмо Маргариты. С любопытством посмотрев на печать, скрывающую содержимое, герцог отломил её и развернул бумагу. Пробежавшись бегло по содержимому, Сомерсет с трудом удержался от комментариев — настолько неожиданным был приказ Маргариты. Впрочем, кивнув на предложение принца зачитать содержимое, Бофорт поднял кубок с вином, сделал глоток и начал:
- Я, по воле Господа помазанная королева-консорт Англии и Ирландии, супруга царственного Генриха, именуемого шестым, короля Англии и Ирландии, приказываю высшему совету английского пэрства рассмотреть вопрос о добровольном заточении Елизаветы Вудвилл, супруги узурпатора Эдуарда Йорка и всех, кто добровольно примкнул к ней. Призывая действовать в духе христианского милосердия и всепрощения, я вынуждена напомнить высокородным лордам о том, что как Святая Матерь Церковь не видит иного выхода для не раскаивающихся еретиков, кроме как очищающего пламени, так и корона не может закрывать глаза на тех, кто не раскаивается в своей гнусной и подлой измене, пренебрежению законам Господа и короля а также в других злодеяниях, не смытых мольбами о прощении. Не перекладывая всю ответственность за покушение на корону моего супруга, мы, в то же время, не можем не признавать, что эта женщина вдоволь вкусила плоды измены своего так называемого мужа, свидетелями чему является весь высший свет Англии и её богобоязненные жители. Если совет пэрства сочтёт нужным и необходимым предать мечу жену узурпатора, я даю вам своё королевское дозволение и призываю не забывать о том, что плод изменника изменник не меньший. Мою волю я доверяю исполнять своему сыну, принцу Уэльскому, которого должна вести рука справедливости и добрый совет цвета английского пэрства, - дочитав, Эдмунд передал письмо графу Уорику, после чего снова сел на место и сделал ещё один глоток вина, прочищая горло. Завуалированный приказ в лучших традициях английской монархии, дабы в случае провала никто не смог бы упрекнуть саму Маргариту. Убить Елизавету и её детей — казалось бы, простое и полезное для Ланкастеров дело, но лишь до той поры, пока не придётся пожинать плоды этого поступка, а они обязательно будут.
Не имея возможности читать чужие мысли, Бофорт, тем не менее, легко определил настроение Кларенса, чья неприязнь по отношению к Елизавете никогда не была секретом. Её ребёнок более всех мешает Джорджу и едва ли он сейчас отступит, вспомнив о морали и родственных узах, что связывают его с племянником. Вторым вопросом стало военное положение и угроза Йорков, но кто в этом зале может думать о таком, когда чуть ранее все услышали волю Маргариты?
- Ваше Высочество, - обратился Эдмунд к принцу, как только тот предложил высказаться желающим, - Коль я был удостоен чести зачитать послание вашей царственной матушки, мне, полагаю, и пристало первым высказаться. Начну, пожалуй, с менее острой, но не менее важной повестки дня — Йорки и состояние нашей армии. Граф Уорик верно информировал вас о том, что наша армия готова отразить нападение узурпатора в случае, если он высадится на английское побережье, однако я не разделяю его веру в наше абсолютное превосходство. Покуда наша французская армия всё ещё собирается в Нормандии, узурпатору и его брату не составит труда за бургундские деньги сколотить войско большей численностью, чем армия графа Уорика и разбить нас ещё до прибытия королевы и её армии. К тому же, узурпатор сам выберет место высадки и оно может оказаться нам невыгодным. Если Йорк решит напасть с севера и высадится там, он сможет собрать немало новых сторонников, ведь на севере многие дворяне всё ещё поддерживают белую розу. Восток, в том числе и Лондон, тоже едва ли могут рассматриваться как лояльные короне — герцог Саффолк может и смерился с нашим возвращением, но не похоже, что он собирается оставаться в стороне, если Йорк высадится, ведь его супруга — сестра узурпатора, и не похоже, что он недоволен этим союзом, - здесь вспоминался Холланд и его натянутые, мягко говоря, отношения с супругой. Сравнивать этих двух герцогов нельзя, ведь Саффолк с женой живут вполне мирно, да и их дети занимают своё место в очереди на наследование именно у Йорков, для Ланкастеров никто из них не представляет интереса.
- Смею заявить, что надеяться мы можем лишь на центр и восток нашей страны — земли графа Уорика, Уэльс и все земли от Глостера до Корнуолла. Предлагаю незамедлительно приказать лорду Тюдору собирать армию в Уэльсе и сам я готов отправиться в свои владения, дабы набрать новые отряды из жителей восточных графств, или послать моего брата с этой целью. Если Йорк высадится раньше, чем королевы прибудет с французским войском, мы должны иметь достаточно сил для сражения, - а в том, что Эдуард постарается высадиться раньше Маргариты едва ли кто-то из присутствующих сомневается. Каждый на месте узурпатора сделал бы так, потому что только так Йорк имеет шансы на победу.
- Что же насчёт Елизаветы Вудвилл и жителей аббатства, давеча по поручению этого совета я встречался с герцогиней Эксетер, предложив ей передать послание своей госпоже. Вудвилл отказалась переехать под нашей защитой в своё поместье в Графтоне, как и ожидалось, поэтому речи идти не может о каком-либо раскаянии. Однако, убийство женщин и детей не останется без последствий — Лондон, лояльный Йоркам, взбунтуется и мы рискуем потерять столицу ещё до того, как узурпатор попробует отнять её с оружием в руках. Я признаю, что оставлять их там будет неверным шагом и даже согласен с тем, что их физическое устранение поможет нам в победе над Йоркам, но, если мы собираемся пойти на этот шаг, надо подумать, как мы это официально объясним. Либо кто-то должен взять на себя ответственность и тем самым защитить корону, либо нужно представить это всё как попытка бегства из аббатства и случайные жертвы во время задержания, но тогда побег надо спровоцировать. Может быть пожаром? - Вудвилл не вызывала у Бофорта никакой симпатии и потому её смерть вовсе не станет тяжким грузом на совести Сомерсета, но и действовать надо крайне осторожно.

+5

4

[indent] Затишье. Три месяца передышки, три месяца безопасности, три месяца власти. На самом деле, почти четыре, но это неважно. Главное – Лондон теперь снова в руках Уорика, а вместе с ним – и Ланкастеров. Не то чтобы последнее особенно радовало Ричарда, но куда деваться? Генрихом хотя бы можно управлять, в отличие от идиота Эдуарда. Он, конечно, подавал большие надежды – а, может, Невилл просто воображал его таким? – но наделал слишком много ошибок. Эта гадюка, Вудвилл–Грей внушила ему, что он не должен считаться ни с чьим мнением, что король может делать все, что угодно. А этот амбициозный идиот сразу же ей поверил, начав творить то, что нужно ей, а не государству и даже не ему самому. Уорик пытался сказать ему, Уорик пытался достучаться – но Елизавете и всей ее семейке он был неугоден, поэтому все его решения откланялись, а все его планы – отменялись. Эдуард действовал ему на нервы, следуя шепотам всей четы Риверсов, искренне считая, что решения принадлежат ему, когда стоило следовать гласу собственного рассудка и разумным доводам Уорика. «Человек познается по людям, которыми себя окружает», гласила известная мудрость, которой Эдуард пренебрег. За что и поплатился – многие из лордов, особенно из бывших сторонников Ланкастеров, не слишком полюбили королеву, которая и по богатству, и по знатности очень сильно уступала большинству королевских придворных, особенно тетя Ричарда, Сесилия, мать короля. Французский король, перед которым Ричард стелился, как только мог, лишь бы не было новой Столетней войны, также не был рад этому союзу. Да-а, это было так давно, а казалось, будто в предыдущей жизни. Теперь Делать Королей посадил на трон уже четвёртого короля, если считать Ричарда Йорка и попытку короновать Джорджа Плантагенета. Назад пути нет, Эдуарда уже не изменить, как казалось вначале наивному Уорику, а других королей страна уже точно не выдержит. Да и, в принципе, неважно на ком корона, если Ричард Невилл стоит рядом с этим человеком и может касаться власти. Роль серого кардинала была Уорику по душе, и он ее исполнял с большой охотой – сейчас в Вестминстерском дворце не было человека влиятельнее Ричарда, что очень даже тешило самолюбие. Главное – не впасть в гордыню и не упустить власть над королем из-под носа еще раз.
[indent] Все почти четыре месяца граф не сидел без дела, и они пролетели для него незаметно. Великие дела, конечно, за короткий срок не совершишь, но мелкие вполне решались. Если на момент торжественного вхождения в город Генриха VI – которого разодели в парадные латы цветов английского герба, немного омолодили, подстригли и которому попытались придать радостный вид, – жители Лондона не слишком-то приветливо встретили, то во время прибытия молодого принца Эдуарда горожане собирались большими толпами и радостно кричали «Боже, храни короля! Боже, храни принца!» и вариации на эту тему, посыпали лепестки роз на протяжении пути колонны, в общем, всеми силами доказывали свою любовь к венценосным особам. Все это было сделано не без участия графа Уорика – тут были и подкупные люди, которые первыми начинали выкрикивать имя Эдуарда Вестминстерского, подавая пример народу, и уменьшение налогов – всё-таки, запасов казны пока хватало, Вудвиллы и Йорки не все растащили, да и Невилл готов был «любезно» предоставить короне долг, в случае чего; Ричард и совет короля даже выделили пару дней для выслушивания жалоб народа, которые могли быть переданы через олдерменов, лорда-мэра или лично, наиболее зажиточными горожанами, имеющими право на вход во дворец. Многие из этих городских проблем были довольно быстро решены, что не могло не порадовать лондонцев. Зато теперь можно не опасаться предательских ударов, если Йорк пойдет на город, а Уорик, защищая его, повернется к нему спиной. Да и много ли нужно простому люду? Лишь бы в ополчение не призвали, да денег поменьше собирали. Ни того, ни другого граф Уорик не делал, и они оставались довольны. А пока они довольны, им не нужно восставать, потому что им плевать, кто сидит на троне, пока он лично их не трогает. Опасение, разумеется, вызывали только приближенные к столице лорды, но на этот раз граф Уорик постарался поумерить свое высокомерие и попытался их переманить на свою сторону лестью, землями и должностями, но, конечно, не все так быстро согласились. Но Ричард на них и не давил. Может, с прибытием принца Уэльского что-нибудь изменится?
[indent] Но это время было почти самым сложным в жизни Ричарда, но наиболее полезным для всех, в особенности – для него самого. Он сделал как можно больше для укрепления власти Красной Розы, и вскоре уже начнется время, когда можно будет лишь заговорчески ухмыляться и требовать наград. Конечно, было немного грустно разрушать все то, что Ричард так старательно строил лет десять назад для Йорков, но Невилл не был настолько сентиментален. Да и, в конце концов, Ланкастеры и Йорки не были настолько уж разными, насколько хотели показаться. А Делатель Королей был одним и тем же с обоих сторон. Хотя, теперь он был опытнее и, наверное, опаснее – теперь он понял, что планы не стоит строить на людях, ведь люди предают или меняются. Доверять стоит только себе и своим детям, потому что остальная родня – даже двоюродная, как Эдуард, а не в седьмом колене – легко меняет свои интересы, исключая из них даже Уорика. Но теперь он был уверен, что хотя бы Ланкастеры будут воспринимать его серьезнее и будут считать за угрозу. Это бы ему польстило: даже короли будут считаться с его мнением, что уж говорить об остальных. Но, конечно, Ланкастеры не будут спускать с него глаз – особенно этот Эдмунд Бофорт, герцог Сомерсет, с чьей семьёй у Невиллов уже давняя взаимная неприязнь. Но, как бы там ни было, его Уорик считал самым опасным из партии Красной Розы, ведь в его семье было очень много хороших полководцев, да и он, говорят, смышлён в военном ремесле, так что с ним он всегда держал ухо востро. Хотя, признаться, Ричарда всегда забавляло его каменное выражение лица, когда они встречались в запутанных коридорах дворца – на лице всегда появлялась злая улыбка, когда он представлял, что Бофорт в душе плюется ядом в них с Джоном сторону и мечтает пронзить мечом сердце, а вынужден лебезить и совместно решать проблемы государства – с ними! с пропитанными запахом белой розы Невиллами! Хотя, кто знает, что там творится на душе у герцога Сомерсета?
[indent] К принцу же, который был вторым важнейшим лицом Ланкастеров, Ричард относился куда спокойнее. За последнее время тот очень изменился, как-то стал постатнее, приосанился, будто бы все это время и жил тут, а не бегал от одной страны к другой в поисках места, где их не смогут достать. Он уже был похож на короля, возможно, даже больше, чем Эдуард IV лет десять назад, но оставался все тем же мальчишкой, пусть и венценосным. Последнее даже было на руку Ричарду – для принцев в его возрасте характерна гордыня, а она слепит взгляд и позволяет внушать им что-нибудь даже через простую лесть. Но, признаться, юный Эдуард уже оправдывал некоторые надежды Уорика. Разумным шагом с его стороны было созвать что-то вроде тайного совета, поэтому, возможно, он и не похож на своих сверстников. Всё-таки, годы изгнания запросто могли заставить повзрослеть раньше срока, да и молва о том, что он в семь лет без зазрений совести приказал обезглавить двух человек даже не поморщившись, тоже о чем-то да говорила. Символично было только то, что в совете присутствовали два Йорка на два Ланкастера – Уорик ожидал, что все будет намного хуже. Хотя, глядишь, как прибудет Маргарита, все легко изменится – будь Уорик королем, то попытался бы сделать так, чтобы Йорки оказались в меньшинстве. Это был бы логичный шаг, иначе складывалось впечатление, что от них в большей мере зависело возвращение Генриха на трон. Так оно и было, конечно, да и текущая ситуация была Невиллу только на руку.
[indent] Принц приказал садиться. Его выделение слова «граф» показалось Уорику довольно забавным. Может, и ему стоило попросить короля сделать его герцогом? Хотя, от титулов никакого толку, потому что он как был бы графом, так и остался бы. Размеренный поставленный голос Эдмунда зачитал письмо Маргариты, которое, почему-то показалось Ричарду упреком. Да и прямо сейчас в голосе и во взгляде принца Уорик видел осуждение (или, ему казалось?) по поводу ситуации с этой Елизаветой Вудвилл, и от этого на душе стало немного мерзотно. Разумеется, Уорик был не всесилен и совсем даже не знал, что делать с этой королевой, которую, по-хорошему, надо было обезглавить, как отца и брата. Но граф не был столь глуп, чтобы нарушать людские и божеские законы столь гласно – одного раза с ее родней хватило, хотя все понимали, что этим выскочкам топора было мало. Сложился пат, который был на руку треклятым Йоркам, а не Уорику. Но сейчас, быть может, все решится, и, наконец, женщина, из-за которой Ричард предал своего короля, поступая по совести (или, скорее, по своей выгоде, но это не звучало столь же благородно) и желая стране мира, а не скрытого противостояния Вудвиллов и тех, кого они к себе не расположили, умрет.
[indent] Внимательно выслушав слова Эдмунда, Уорик выровнялся в кресле и едва не заскрипел зубами – оба Ланкастера считали его армию ни на что не способной без подкреплений. Его армию, которая должна была взять Лондон с ожесточенным сопротивлением Йорков, должна была его удерживать до прибытия подкрепления – и они считают, что теперь солдаты Уорика не смогут победить Эдуарда? Может быть, его армия будет больше, но наемники не то же самое, что и мужественные англичане, сражающиеся за свой дом.
Ваше высочество, – бросил тяжёлый взгляд на Эдмунда Ричард, но обращался он именно к принцу. Он сейчас возглавлял совет от имени короля, а не Бофорт. – Наёмников на континенте, конечно, много, но герцогу Бургундии может быть опасно посылать их всех. Если Карл пошлёт достаточно большой корпус, то может оказаться беззащитным перед Францией, которая так и жаждет отхватить себе ещё земель. Да и нужен поистине огромный флот, чтобы перевести за раз хотя бы тридцать тысяч – поэтому я рассчитываю именно на десять илм пятнадцать. Да и деньги у герцога не бесконечные. – Бургундия, конечно, на одних лишь наёмников не надеется, но у Людовика солдат явно будет побольше, и его земли менее разрозненны. Уорик, почему-то, не исключал вторжения с его стороны, хотя считал, что наёмников будет не так много по причине именно ограниченности бургундского золота. Карл, конечно, Смелый, но для Эдуарда явно последнюю рубашку с себя снимать не собирался. – В любом случае, до весны Эдуард нападать не станет, Ла-Манш неспокоен, да и холод будет не меньшим им врагом, чем мы. Место высадки… тут сложнее. На севере ему высаживаться не слишком выгодно – и у меня там есть немало друзей. – В свое время и отец графа Солсбери, и сам новый граф Солсбери достаточно продолжительное время были хранителями Шотландской Марки. Даже в Йоркшире у Ричарда были замки, чего уж говорить об остальном. Сторонники, особенно поддержанные своевременно золотом, могут найтись там с легкостью. Да и в целом род Невиллов именно северный. – Да и Шотландия не будет дружелюбна к Эдуарду, поэтому северяне не дадут много войск – вы сами знаете, как свирепы шотландцы, если им некому сопротивляться.
[indent] А вот восток, традиционно, вызывал опасения. Эдмунд неспроста заикнулся о Саффолке – он был наиболее лоялен к Эдуарду, да и его земли как раз выходили к побережью. Но… это слишком очевидно. Не делай то, чего от тебя ожидает твой враг, иначе попадешь в ловушку. Английское побережье, конечно, велико, но на юге оно самое безопасное для высадки. Хотя, очевидно, что узурпатору – Ричард не мог привыкнуть называть так своего кузена, но надо было – нужен будет хороший порт, ведь в чистом поле на лодках высадка займёт целую вечность, а в это время он будет уязвим. Лучшие порты были в Уэссэксе, например, Дувр в Кенте или куча портов в центре, Портсмут,  Дартсмут, еще какие-нибудь; да взять хотя бы тот же Сэндвич, где в свое время был флот Ланкастеров. Раньше Уильям, дядя Ричарда, был графом Кента, но теперь он мертв, а новый граф не назначен. Это было опасное направление, и потому Ричард считал, что Эдуард выберет именно его. Ричард так и озвучил:
Я думаю, что Эдуард высадится в одном из Пяти портов. Там многие поддерживают Йорка, хотя, опять же, и у Невиллов там есть друзья, – и Кент, как упоминалось выше, и сами Пять портов в свое время управлялись Невиллами – а без друзей на хороших постах в таком деле не обойтись.
Я согласен с предложением герцога Сомерсета – до весны нам нужно собрать сильную армию. Только очень многое зависит от действий Йорка, поэтому мы сможем только держать солдат в Лондоне да ждать его появления. – Все порты войсками не займешь; поэтому придется дать сражение в поле. Если только у Ланкастеров нет в стане врага надёжных шпионов. – Я пошлю кого-нибудь из своих братьев собирать войска в Уилтшире и Уорикшире, а другой мой брат, Джон, соберёт знамена в своих землях. Лорд Тюдор сможет нам, в случае чего, обеспечить безопасность с севера – или хотя бы задержать Йорка, если он пойдет оттуда, – а моим и Сомерсетским войскам нужно будет соединиться здесь, в Лондоне. – Оборонять столицу было важно, конечно, но объединенному войску именно отсюда будет ближе до любого порта на юге или востоке. Ричард вдруг посмотрел на Бофорта. Не сказать, чтобы тот ему особо нравился, но войску Ланкастеров некоторое время будет не хватать самых надёжных и тактичных командиров, которые разъедутся за войсками, поэтому ему захотелось, чтобы Эдмунд оставался в столице. Сам Уорик не хотел покидать Лондон ради сбора армии, ведь с этим мог справиться даже Ральф, не говоря уж о ком-либо другом. Тем более, что Бофорт больший Ланкастер, чем Невилл, и некоторые солдаты охотнее будут слушать его, если Йорк всё-таки рискнет плыть зимой, что вряд ли. Хотя, репутация полководца у Делателя Королей ходила неплохая, и многие могли захотеть встать под его знамена.
Что касается Елизаветы… я считаю, что их стоит перевести в Тауэр. Хоть бы и насильно. В аббатстве слишком много людей, и если мы не сможем в короткие сроки справиться с женщинами и детьми, то нас поднимут на смех, – конечно, странно это было слышать от Ричарда, который не занимался основательно этой проблемой уже три месяца, но раз теперь с ними сам наследник трона, медлить нельзя. – А там уже можно придумать любой предлог их смерти. Хотя, покуда у нас есть весь йоркский выводок, то Эдуарда можно этим поторапливать, вынуждая делать лишние ошибки. – Уорик знал, что их любовь еще не ушла, как часто это бывало у его кузена, потому он внезапно может принимать необдуманные решения для спасения своей любимой Вудвилл. Хотя, признаться честно, предложение Эдмунда ему понравилось. Сжечь ведьму, конечно, отлично придумано, да и случайные жертвы во время пожара были так часты...

P.S.

Я как-то сомневаюсь в своем знании английской истории, поэтому, если что не так, обращайтесь, исправлю.

Отредактировано Richard Neville (16 января, 2018г. 23:19:03)

+4

5

Всё происходящее нынче имело для Джорджа противный горьковатый привкус. Ещё год назад граф Уорик обещал ему английский трон, который ускользнул от герцога Кларенса с появлением Елизаветы Вудвилл. Конечно, женись Эдуард на французской принцессе, как того хотел Невилл, и точно также новая королева, пусть, в отличие от нынешней, и знатного происхождения, наверняка, нарожала бы ему детей, которые бы отстранили Джорджа от столь желанной им короны. Но коль подле старшего брата оказалась эта низкородная Вудвилл, то всю злобу и ненависть, скапливающиеся в душе последние несколько лет, герцог переносил именно на неё. А злость с каждым новым месяцем всё более переполняла Кларенса. Та самая обещанная Уориком корона выскользнула из рук Джорджа. Путь к трону обернулся путём в изгнание и отказом от возможности занять место Эдуарда, ради того, чтобы вернуться в Англию под знаменами дома Ланкастеров. И назад дороги уже не было. Запятнав себя предательством брата, оскорблением чести матери и союзом с убийцами отца, теперь сложно было сказать, какую розу пристало носить Джорджу на воротнике своего камзола. Белая теперь была чужда, а красная - не отражала внутренней сущности. Джордж хотел короны Англии, а не то же самое, по сути, место, что он занимал и при своём старшем брате. В благодарность за верность, его объявили наследником короны сразу после Эдуарда, но какова вероятность, что молодой и здоровый принц умрёт раньше, чем у него появится законные сыновья? Слишком ничтожнв, учитывая, что юноша уже был женат на племянницу Джорджа, Анне Невилл. Создавалось ощущение, что от всего, что они начали летом 1469 года, выигрывал всегда только Уорик. Получись возвести на английский трон Джорджа, он бы стал отцом королевы и занимал бы видное место при короле. Не получилось? Ничего страшного, он всё равно держит в руках всю власть, а его дочь всё равно станет английский королевой, пусть и другая. А что же ему, Джорджу, остаётся? Довольствоваться положением герцога и формально возможного наследника? Ловить на себе сомневающиеся взгляды? Ведь те, кто прошёл с Ланкастерами путь от свержения через изгнание и возвращение на родину, едва ли видели в родном брате узурпатора, запятнавшего своё имя предательством, верного союзника. Ждали от него такого же предательства, а даже если и не ждали, то уж явно не рассматривали всерьёз его как возможного короля, даже если бы судьба смилостивилась к Кларенсу, и Эдуард отдал бы богу душу в ближайшее время. С таким положением всё это не имело большого смысла, и герцог ничего бы не потерял если бы в своё время оставался верен Эдуарду. Но теперь уже было поздно об этом думать. Бофорт, встречавшийся с сестрой Кларенса в аббатстве, передал Джорджу её слова. Конечно, это были слова одной лишь Анны, не особой сдержанной, вынужденной находиться в заточении в аббатстве со столь же её ненавистной Вудвилл, как и самому Кларенсу. Конечно, наивно было бы ожидать, что она на эмоциях скажет что-то иное. Но дело было не в ней. Наверняка, Эдуард, готовившийся в Бургундии вернуть себе корону, тоже спит и видит как подписывает смертный приговор своему брату, хоть милая Маргарита и уверяла его в письмах об обратном. Но если сестра ещё и могла верить в это, то Джордж не особо склонялся к мысли о возможном прощении, тем более, что сейчас ему такой яркий контраст составлял Ричард, оставшийся верен их старшему брату и не поддержавший Уорика. Обо всём этом в сотый раз за эти месяцы подумал Джордж, когда проходил в залу, где прибывший принц Эдуард собирал небольшой совет для решения самых острых вопросов. Его продолжали держать близко к власти, Йорк среди Ланкастеров имел большую ценность, ведь своим нахождением здесь он словно лишний раз подтверждал права Ланкастеров на трон, коль даже близкий родственник узурпатора это признает.
Как и все, герцог поднялся со своего места и чуть поклонился вошедшему сыну Маргариты Анжуйской, а затем устремил взгляд на герцога Сомерсета. Теперь, как и все прочие Ланкастеры, Джордж должен был признавать титулы за всеми, у кого его брат конфисковал их. Впрочем, это его особо и не раздражало. Ему было плевать, является ли Бофорт герцогом Сомерсета, будет ли его сестра герцогиней в собственном праве или только по праву замужества с Холландом. Собственные титулы были куда ценней и важней. Например, Йорк. Видимо, единственное, на что он может рассчитывать, так это на этот герцогский титул, который пока ещё оставался официально у Эдуарда как у старшего сына их отца, но слухи про связь матери с лучником не без помощи Джорджа уже активно ходили по всей Англии. Мать, оставшаяся в Англии и занимающая замок Ладлоу, написала ему также несколько писем. Удивительно, но до проклятий не опустилась, также призывая его искать покаяния и прощения у брата. Единственная, перед кем Джордж ещё ощущал хоть что-то наподобие угрызений совести, разве что и была вдовствующая герцогиня. Но она была далеко, а письма нашли свой конец в камине. А сейчас герцога Кларенса куда больше интересовало то письмо, которое зачитал вслух Бофорот. Зацепившись за сознание, оно не отпускало его даже в тот момент, когда Уорик и Сомерсет обсуждали состояние армии и то, что необходимо сделать. Джордж сильно сомневался, что его отправят из Лондлона заниматься войсками Ланкастеров. Будут держать в столице, дабы быть уверенными. А вот возможность расправиться с Вудвиллами - это дорого стоило. И не столько с ней, сколько с её детьми. Теми, кто отделял его от трона со стороны Йорков…
- Пожар - весьма эффективное средство, - едва скрывая оскал, так и просивший на губы, вставил Джордж, чуть кивнув в сторону Бофорта. Стоило, конечно, учесть, что огонь - разрушающая сила, которая оставит весьма пагубные последствия в виде необходимости затем восстанавливать пострадавшее аббатство. Но Кларенсу было на это совершенно наплевать. Главное, чтобы в огне погибла стерва Вудвилл со всеми своими отпрысками. Лучше было бы, конечно, чтобы их насильно вывели из аббатства и казнили. Тогда не было бы никаких шансов и никаких сомнений. Но и пожар сойдёт, раз уж Ланкастерам столь важно сохранить своё лицо. Джорджу, предавшему семью, конечно, были чужды такие рассуждения. Путь к власти всегда кровавый, к чему лишние реверансы в сторону жителей Лондона. Они обязаны признавать власть и подчиняться ей. Но коли иного выхода нет… Кларенс перевел тяжелый взгляд на Уорика, когда тот предложил перевести Елизавету в Тауэр, а потом уже думать над предлогами смерти. Перевести - значит, отдалить эту самую смерть. А потом уже не факт, что решение о смерти будет принято. Кто знает, вдруг Маргарите было не легко решиться на этой письмо? Кларенс, конечно, лично видел королеву Ланкастеров, чтобы убедиться, что эта женщина лишена синтементальности многих прочих дочерей Евы. Но кто знает, вдруг всё же старые чувства к бывшей подруге и её дочери возьмут своё, и решимость смениться на желание проявить милость? Действовать нужно сейчас и немедленно.
- Из желание спасти свою супругу узурпатор, конечно, может поспешить и наделать ошибок, - через несколько секунд молчания после того, как закончил говорить Уорик, взял полноценно слово сам Кларенс. - Тут я полностью соглашусь с Его Сиятельством. Но на мой взгляд, Ваше Высочество, действовать надо незамедлительно. Получив весть не просто о заточении своей жены в Тауэре, но о гибели её и - самое главное - своих детей, включая новорожденного сына, он впадет в отчаянье и точно сделает ошибки, которые станут для него губительными, а нам дадут лишний шанс избавиться от него. Граф Уорик проявил большую мягкость и почтительность к этой недостойной женщине, отправляя к ней фрейлин, акушерок и врача, дабы она благополучно разродилась сыном узурпатора. Эдуард может быть уверен, что и в Тауэре ей ничего не будет угрожать, раз уже было проявлено столько милости к его жене и детям, и никакой поспешности и ошибок мы от него тогда так и не дождёмся. Мы должны проявить решимость в этом вопросе. Нет смысла ждать, если мы хотим окончательно разобраться с узурпатором и не оставить надежды для тех, кто его поддерживает. В конце концов, может, тот факт, что он останется без наследника, заставит сомневающихся, наконец, перейти на нашу сторону?

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/6e/f2/73773.gif[/icon][nick]George Plantagenet[/nick][status]Герцог Кларенс[/status]

+3

6

Первым делом Делатель Королей высказался насчёт военной повестки. Ожидаемо взвешенные и разумные измышления графа Уорика встретили понимание и согласие всех собравшихся. Впрочем, Сомерсет не смог согласиться с планами относительно места сбора, вставив свои пять монет:
- Если мы стянем все войска к Лондону, запад и север останутся без защиты. Лорд Тюдор, безусловно, обеспечит защиту всех земель, прилегающих к Уэльсу, но едва ли сможет остановить продвижение врага из Йорка. Мы рискуем потерять провизию, замки и лишиться поддержки той части знати, которая пострадает от разорений, - к несчастью, замки со всем содержимым нельзя двигать по карте, как фигурки солдат, их надо защищать, держать гарнизоны и изредка вести разведку, чтобы не оказаться застигнутым врасплох. Уорик, взяв небольшую паузу, согласился с мнением своего визави, как, впрочем, и Эдуард. Принц ещё не успел полностью вникнуть в обстановку и едва ли за годы изгнания стал полководцем, поэтому охотно отдал обсуждение стратегии обороны своим советникам.
- Я приведу из Корнуолла и Сомерсета большую часть армии, но часть надо оставить для защиты берега. Предполагаю, что королева может решить высадиться ближе к Уэльсу и соединить свою армию с лордом Тюдором, - сделав небольшой глоток вина и кинув быстрый взгляд на карту, Эдмунд продолжил, - Предлагаю назначить герцога Эксетера стюардом Корнуолла и поручить ему командование западных гарнизонов. Там располагаются его земли, он их хорошо знает и сможет организовать достойную оборону, - Холланд, которого отправили к аббатству, был лучшей кандидатурой на этот пост. Эдуард, переглянувшись с Уориком и получив от того едва заметное согласие, кивнул, в свою очередь, Сомерсету. Мнение Кларенса каждый раз оставалось загадкой: кажется, герцог не был настроен обсуждать «мелкие» дела и во всю раздумывал над второй частью сегодняшней повестки.
Мнение Делателя Королей относительно судьбы заточенных в аббатстве женщин и детей на удивление было мягким. Вместо возгласа о спешном убийстве граф Уорик предложил перевести их в Тауэр, хоть в конце и не исключил «внезапной смерти» узниц.
Следом за ним наконец высказался Кларенс и тут сюрпризов ждать не пришлось. Джордж не согласился с Уориком и предложил покончить с ними здесь и сейчас, в надежде, что потеря супруги и наследника заставит лже-короля действовать опрометчиво и глупо. Надежда на месть? Вполне оправданная тактика – сказал бы Бофорт, если бы ему нравилась в принципе идея убийства детей. В Тауэру или в аббатстве, Эдмунду не симпатизировала мысль приложить руку к убийству новорожденного и беззащитных женщин, особенно если помнить о словах, сказанных давеча герцогине Эксетер. Решать вопрос нужно, но так, чтобы это позже не аукнулось всем собравшимся. Убийство детей никогда в истории не пользовалось популярностью и даже если этого ребёнка причислить к исчадиям ада, найдутся многие, кто посчитают это убийство грехом. Увеличивать количество сторонников Йорков путём кровавого убийства – не самая лучшая идея, если только она не единственная.
- Добровольно Елизавета не покинет аббатство, а если мы попытаемся вытащить её оттуда – поднимется шум, нас обвинят в святотатстве и нарушении неприкосновенности аббатства. Боюсь, в таком случае горожане могут взбунтоваться и причинить большие неудобства, что весьма опасно, учитывая вероятность нападения на столицу, - Лондон и без того нельзя назвать лояльным Ланкастерам и лучшее, на что можно надеяться – нейтральность. Провокациями можно в один прекрасный день обнаружить не только вражеское войско под стенами, но и горожан, открывающих этому войску городские ворота. Впрочем, приказ есть приказ и воля королевы предельно ясна, пусть нигде прямо и не указана.
- Позвольте мне попробовать убедить Елизавету добровольно переселиться в Тауэр под гарантии безопасности ей и её детям. Мы можем отпустить герцогиню Эксетер и её дочь, они не представляют для нас угрозы, зато появление сестры Эдуарда при дворе ударит по положению Йорков, - Эдмунд выждал небольшую паузу, уже видя, как получает отказ на такое вероломное предложение, - Если Вудвилл откажется, предлагаю не тащить женщин и детей через весь Лондон в Тауэр, но поступить сообразно предложению герцога Кларенса. Устроим пожар и перебьём всех, кто внутри: аббатство можно отстроить заново, зато Эдуард лишится наследника и будет ослеплен жаждой мести, - горло тут же пересохло от одной лишь мысли, что второй вариант куда более правдоподобен. Может удастся уговорить Холланда исполнить приговор, тем паче что ему это должно быть всласть – у Эксетера немало причин ненавидеть всех, кто сейчас нашел прибежище в аббатстве.
Эдуард, выслушав всех, сел на стул. Было видно, что молодого принца терзают сомнения, но подошедший Уорик тут же вселил в него уверенность.
- Так тому и быть. Герцог Сомерсет попробует убедить укрывшихся в аббатстве добровольно переселиться в Тауэр в обмен на гарантии защиты и помилование для герцогини Эксетер и её дочери. Если они откажутся, поручаю лорду Уорику и герцогу Кларенсу позаботиться обо всём, - не сводя взгляд с принца, Эдмунд будто бы чувствовал довольную улыбку Кларенса за спиной. Кому, как не ему позаботиться о наследнике своего брата?

+1


Вы здесь » War of The Roses » Настоящее время » Раз пал король — изменники в чести


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC