War of The Roses

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » War of The Roses » Игровой архив » Хочешь побеждать - учись терпению


Хочешь побеждать - учись терпению

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Хочешь побеждать - учись терпению
--

Лондон, 5 января 1471 года

Edmund Beaufort, Anne Plantagenet


В то время, как королевскую резиденцию заняли вновь Ланкастеры, в Вестминстерском аббатстве укрываются супруга, дети и сестра Эдуарда IV, в ожидании, когда он вернёт себе трон. Однако неизвестно, насколько всё это затянется и, так или иначе, но укрывшимся в аббатстве и проживающим нынче при королевском дворе приходится встречаться и о многом договариваться, насколько это вообще возможно в подобных условиях.

+1

2

Казалось бы, после вестей о победе графа Уорика Маргарите и её свите следовало тут же рвануть с места и мчатся со всех ног в Лондон, однако Её Величество не без оснований считала, что одного Лондона мало для того, чтобы назвать победу уверенной и окончательной. Мало того, что Эдуард с его младшим братом сумели сбежать, так ещё и его жена разрешилась сыном — наследником трона, который в случае чего унаследует корону отца и сплотит вокруг себя многочисленных сторонников Йорков. Глупо считать, что одним взятием Лондона война завершится и настанет желанный мир под эгидой алой розы, поэтому весь минувший год Эдмунд вместе с принцем Эдуардом занимались вербовкой наёмников и, с дозволения французского короля, собирались французских ополченцев, с которыми королева надеется высадиться в нужный час и разбить Эдуарда, как только он решит взять реванш. Однако оставлять Невилла на пару с Джорджем Плантагенетом подле короля — не лучшая идея, их верность сомнительна и в любой момент они могут переметнуться так же легко на сторону Йорков, как недавно перешли с неё на сторону Ланкастеров. Убедившись, что сбор ополчения идёт приемлемыми темпами, герцог Сомерсет вместе с частью свиты королевы, в том числе и собственной сестрой Мэри, отплыл из Нормандии в Лондон, где и прибыл ко двору. Король Генрих выглядел хуже, нежели в тот последний раз, когда Эдмунд видел его перед битвой у Таутона. Четыре года в бегах и ещё четыре года в заточении плохо сказались как на его самочувствии, так и на шатком психическом здоровье — кажется, монарх вовсе перестал понимать, что происходит вокруг. Уорик стоял подле короля, там, где он так сильно мечтал стоять при своём кузене Эдуарде, но был отодвинут семейством королевы Елизаветы, Джордж же скромно стоял в толпе, будто стараясь этим скрыть тот факт, что по рождению он Йорк и алая роза на воротнике у него всегда будет лишь крашенной. Преклонив колено перед королём, Эдмунд дождался, когда Генрих встанет с трона и неуверенно, заученно произнесёт речь — титулы восстанавливаются, как будто Ланкастеры когда-либо признавали, что они были отняты. После этого короля отвели в покои, якобы «для отдыха и молитв», хотя всем было очевидно, что дальше этих речей Генрих попросту не выучил последовательность требуемых от него действий, да и явно с радостью помолился бы ещё дюжину раз до конца дня.
Встреча Малого Совета, где обсуждались дальнейшие действия, прошла отчасти скучно и монотонно — Уорик на пару с де Вером обсуждали обороноспособность и подготовку к возможному вторжению Эдуарда, в то время как остальные были заняты хозяйственные делами, а точнее разделом непомерно огромного пирога — кому какие титулы ещё не раздали, у кого титулы не отняли и кому не вернули. Наконец, Генри Холланд поднял тему с аббатством и женщинами, которые там укрылись — среди них была королева Елизавета и собственная жена герцога Эксетера, Анна. О процессе развода знает весь двор, если не каждый магнат Англии, кому смешно, кто возмущен, а кому, как Эдмунду, всё равно. Герцог напомнил, что жительницам аббатства требуются припасы и многие при дворе настаивают на том, чтобы советники короля отреагировали на это обращение. Что уж там, многие придворные и без того присылают тайно или открыто весточки в аббатство, припасы и другие принадлежности, которые могут потребоваться не так давно родившей королеве. Следовало выбрать того, кто будет вести переговоры от лица короны, и, поскольку Эксетер не подходил из-за личности переговорщика противоположной стороны, было решено отправить Эдмунда, как человека знатного и более-менее компетентного, в чьей лояльности короне сомневаться не приходится.
Приняв это назначение, следующим утром герцог отправился из дворца в Вестминстерское аббатство, сопровождаемый небольшим отрядом солдат. Вокруг здания были расставлены часовые, но неприкосновенность священного места, само собой, никто не нарушал, как того требуют божьи законы и законы чести. Оставив людей у входа, Эдмунд вошёл внутрь, встретив священника, взявшегося сыграть роль связующего и предоставить «площадку» для переговоров. Встречу организовали напротив гробницы Ричарда II — не самого лучшего короля в английской истории, но хоть какой-то. Первым к месту подошёл герцог, после чего священник оставил его в гордом одиночестве рассматривать церковные своды и статую возле гроба. Удивительным человеком был Генрих IV, создавший роскошную гробницу тому, кого сам же прибил, как собаку на задворках Понтефракта.
- Миледи, - встретил приближающуюся Анну Эдмунд в полупоклоне, - Я прибыл от лица короля дабы удостовериться в том, что вы и прочие нашедшие убежище в аббатстве ни в чём не нуждаются, - добавил он вслед, выпрямившись.

+2

3

Через несколько недель, проведённых в Вестминстерском аббатстве, не имя возможности покинуть его, Анна начала чувствовать крайнее раздражение, которое с каждым днём становилось всё тяжелее скрывать. А ведь тем временем счёт уже шёл не на надели, а на месяцы. Стены словно давили, становилось крайне душно находиться во всех помещениях, хоть на первый взгляд аббатство и не казалось маленьким, но даже прогулки во внутренним дворике не спасали от этого угнетающего чувства обреченности. Время шло, но в Лондоне по-прежнему восседал на троне безумный король, а вестей от Эдуарда те, кто укрылись Вестминстере, не получали. Оставалось только гадать, сможет ли он вернуться и отвоевать вновь корону для Йорков, или же Ланкастеры навсегда останутся теперь правителями Англии, и что будет тогда с ними?
Герцогиня, ожидающая священника, который должен был оповестить её о прибытии одного из сторонников Ланкастеров в аббатство, перевела взгляд на своих племянниц и дочь. Усевшись в уголке вокруг Жакетты, матери королевы Елизаветы, они занимались вышиванием - кажется, единственное оставшееся им доступное развлечение. Сама королева, видимо, возилась со своим новорождённым сыном. Впрочем, королевой её считают теперь разве что в этих стенах, а за их пределами Её Величеством нарекают совсем иную женщину. Горькая ухмылка появилась на губах Анны. Она никогда не хотела видеть Елизавету королевой Англии, считая её недостойной этого места, но теперь оказалась той, кто первой назовёт её королевой, нарочито игнорируя ожидания Ланкастеров возвращения Маргариты Анжуйской.
Дверь со стуком приоткрылась и герцогиня увидела священника. Тот сообщил, что Эдмунд Бофорт уже прибыл и ожидает её. Не став томить их «гостя» лишним ожиданием, Анна пошла вслед за мужчиной, которой повёл её к гробнице Ричарда II. Как иронично встречаться там, где похоронен король, свергнутый Ланкастером. Был ли в этом какой-то намёк или насмешка? Анна предпочла об этом не думать, приближаясь к Эдмунду и отвечая на его полупоклон.
- Милорд, - остановившись в паре шагов от визитёра, герцогиня внимательно рассматривала его лицо, не пытаясь скрывать своего прямого взгляда. А через мгновение на её губах заиграла улыбка, но отнюдь не доброжелательная. - Говорите, от лица короля? И кого же вы нынче называете королём? Безумца Генриха? Он хоть осознает, что вновь сидит на троне? Или вы имели в виду моего кузена, графа Уорика, который, наконец, получил столь желанную им власть? - из женской груди вырвалась горькая усмешка. - Только наш бедный Джордж, который ввязался во все это ради короны, так и остался без неё. И почему же отправили именно вас, а не его? У моего брата не хватает смелости посмотреть в глаза тех, кого он предал? - последняя фраза уже произносилась без капли смеха или иронии. Если бы только Джордж не ввязывался во всё это. Может, тогда бы всё сложилось иначе?
Сделав ещё один небольшой шаг вперёд, Анна повернулась лицом к гробнице, лишь краем глаза улавливая движения Бофорта.
- А что касается цели вашего визита. Вам прекрасно известно, что у нас находятся маленькие дети, включая одного новорождённого. В стенах аббатства недостаточно тепло, чтобы не было риска им всем заболеть. Хотелось бы получать больше дров и угля. И провизии. Не хотелось бы слишком отягощать монахов, что проживают в аббатстве, - справедливости ради, всё было не столь плохо, как могло бы быть. Не смотря на то, что в Лондоне восстановилась власть Ланкастеров, даже за стенами аббатства находились те, кто поддерживал жену и сестру короля Йорков. Да и сами обитатели аббатства с большим уважением относились к ним, особенно к королеве Елизавете. Но лучше бы, в своё время, она нашла такую же любовь и поддержку у многочисленной знати и придворных, включая Уорика, тогда бы вообще ничего этого сейчас не было.

+2

4

Эдмунд невозмутимо слушал все речи женщины, держа руки скрещенными за спиной и стоя неподвижно, словно статуя короля Ричарда. Дипломатичностью здесь и не пахло за версту, но даже такое начало уже лучше, нежели герцогу Сомерсет пришлось бы разговаривать с выскочкой Вудвилл, которая успела за пятилетие довести всех благородных людей королевства до белого колена. Бракосочетание дочери герцогини Эксетера — один из примеров, и коль взгляд женщины не затуманен абсурдной верностью брату-королю, хотя бы в глубине души Анну должно беспокоить то, что её дочь, чуть ли не королевских кровей, выдали за безродного Грея. Мезальянс, не иначе, который обязательно нужно будет взять на вооружение, но не сейчас.
- Язвительные речи не совсем к месту сейчас, миледи, не в вашем положении, - с тонкой улыбкой ответил Эдмунд, склонив голову чуть в бок. Надменность Йорков давно уже перестало удивлять мужчину — ещё пятнадцатью годами ранее, когда герцог Йорка решил арестовать и казнить его отца по совершенно надуманному предлогу, просто потому что он ему не нравился. Как бы он сейчас запел, если бы Ланкастеры выволокли его дражайшую дочь с внуками и предали подобному самосуду? К их счастью, не все в Англии утратили чувство чести и не все готовы прибегать к столь низким способам достижения целей, сколь бы благородны эти цели не были бы.
- Вам прекрасно известно от лица какого короля я выступаю и коль вы надеетесь на его милость и благородное отношение к вам и остальным, кто нашёл убежище в аббатстве, вам следует соблюдать такт и быть предельно вежливыми. Ваш кузен получил то, чего заслуживает — наш король считает, что люди должны получать по заслугам, а не задвигаться на задворки из-за амбиций надменных выскочек. Что же до вашего брата, полагаю, он слишком занят продумыванием плана по искоренению узурпатора и его сторонников, в надежде получить титулы герцога Йорка и Глостера, - подробно ответил Эдмунд, хоть и не был обязан. Затрагивать тему собственного брата в надежде задеть Ланкастеров — спорное решение, это скорее будет фамильным позором Йорков, нежели неудобной темой для Ланкастеров.
- Вы всегда можете покинуть стены аббатства и перебраться ко двору, там явно теплее, - с улыбкой ответил Эдмунд, но, спустя паузу продолжил, - Его Светлость герцог Экстер согласен обеспечить вас в аббатстве всем, что необходимо, но в обмен просит прислать к нему его дочь, которую он не видел почти десять лет. Негоже отцу столько времени не видеть собственное чадо — вы, как мать, наверняка понимаете это, - иронично продолжил Эдмунд, - Да и сами вы, миледи, можете безбоязненно вернуться к супругу, коль боитесь расставания с дочерью. Полагаю, вам многое нужно будет обсудить, начиная от неравного брака вашей дочери и заканчивая попыткой узурпатора лишить вашего мужа его титула и незаконно вручить его вам, - на второе Сомерсет не надеялся, но вернуть Холланду его дочь — отчего же нет? Предметом торга между Ланкастерами и Йорками она всё равно не станет, ведь Эдмурд едва-ли ценит жизнь племянницы настолько, чтобы учитывать её положение в собственных планах, а Эксетеру будет приятно иметь под рукой ту, которую узурпатор нарёк наследницей его титулов и земель.
- Несмотря на то, что вы поддерживали своего брата-узурпатора, король признаёт за вами титул герцогини Эксетер по праву брака и вы можете свободно покидать аббатство, не боясь преследования — даю вам слово, - в отличие от Елизаветы, чей титул королевы и сопутствующие владения с доходами никогда не будут признаны Ланкастерами, как и статуса её мужа, Анна вышла замуж за герцога Эксетер законно и всё это время остаётся его супругой, а преследовать всех, кто носит имя Йорка было бы крайне неосмотрительно. Если удастся создать хотя бы видимость того, что ещё один Йорк поддерживает правление законного короля, это может сильно ударить по узурпатору и его сторонникам, лишив его шансов на поддержку как внутри страны, так и за её пределами.

+2

5

Обвинения в чрезмерной дерзости и отсутствии такта даже позабавили Анну. Чего от неё ждали? Реверансов? Церемониальных обращений и всех прочих условностей? Или что она будет умолять о чём-то и с величайшей благодарностью примет любую подачку от лица всех, кто сейчас находится в аббатстве?
- И что же вы находите уместным в моём положении? А если отсутствие вежливости для вашего короля мотив вторгнуться в святое место с оружием и начать убивать детей и женщин, это о многом говорит.
Речи о графе Уорике и Кларенсе вызвали лишь раздражение, её губы искривились в презрение, а голос приобрёл нотки хриплости, отражающие вполне все чувства, которые женщина сейчас испытывала по отношению к своим родственникам-изменникам.
- А вы и ваш король помните о том, кто помог моему брату занять английский престол? Как Ланкастеры определяют поступки, за которые следует награда, но за которые не следуют наказания? Или достаточно объявить себя вашим сторонником, и вы обо всём забываете? - Анна внимательно вновь стала всматриваться в лицо Эдмунда, стараясь припомнить всё, что когда-либо слышала и знала о нём и его семье. - Это не язвительность, милорд, и не желание уколоть вас и тех, кому вы служите. Но я искренне не понимаю, как вы все сейчас находитесь при дворе и за лицами друг друга не видите прошлого, а ведь там столь много крови и смертей с обеих сторон.
Упоминание герцога Эксетер заставило Анну поменяться в лице, на нём отразилось удивление. За недели, проведенные в аббатстве, она почти и не вспоминала о Генри, хотя понимала, что, наверняка, теперь он вернётся в Лондон.
- А если дочь останется в аббатстве, Генри позволит ей мёрзнуть и голодать? Или придёт забирать её силой? - вновь вставал вопрос о том, нарушат ли когда-нибудь Ланкастеры святость этого места. А, может, вовсе и не это их останавливает? Может, они лишь ждут прибытия Маргариты, которая наверняка захочет взглянуть в глаза тех, кто когда-то её предал? И не просто предал. Её бывшая первая придворная дама, одна из самых близких подруг, теперь величает себя матерью королевы. Будь Анна на месте ланкастерской королевы, тоже не упустила бы такой возможности. Но Анна была на совсем ином месте, она никогда не придавала Маргариты, потому что всегда была на противоположной стороне. И после Джорджа, сейчас оставалась единственным Йорком в Лондоне, который не признаёт власти Ланкастеров. Страх расправы мог бы послужить неплохим мотивом принять предложение, высказанное Эдмундом, встав подле супруга, будто и не было этих десяти лет, но всё же храбрость и гордость никуда не делись.
- Если Генри так хочет видеть свою дочь, то он может самолично прибыть сюда и встретиться как с ней, так и со мной, чтобы что-либо обсудить, - хотя, что они могли обсуждать? Титулы? Здесь не о чем было говорить. Если Эдуарду не удастся вернуть трон, Анна может продолжать считать себя герцогиней в собственном праве, но по факту все земли и владения будут у Генри, точно также как это было, пока Эдуард был в Лондоне и, наоборот, Анна владела всем, хоть наверняка Холланд в изгнании продолжал считать себя герцогом. Про неравный брак герцогиня же специально не сказала ни слова. Будь её воля, и той свадьбы никогда не случилось бы. И при первой же возможности она сделала бы всё, чтобы теперь этот брак был аннулирован. Но говорить это вслух сейчас - становиться таким же предателем Йорков, как Джордж и Уорик.
- И почему я должна верить вашему слову? - вполне серьезно спросила Анна, ведь возможность покидать аббатство, не боясь оказаться пленницей Ланкастеров - от этого она бы не отказалась, не важно даже, в каком статусе её бы признавали эти самозванцы, мнящие себя уже правителями всей Англии. Как минимум, она смогла бы встретиться со своим братом сама, раз ему не хватает смелости прийти к сестре.

+2

6

- Никто не собирался вторгаться в аббатство и тем паче убивать чьих-либо детей, но стали бы вы прикармливать того, кто в ответ бранит вас всячески и не упускает возможность поглумиться? У милосердия есть пределы, как и у доброжелательности, миледи, - спокойным, размеренным и нисколько не вызывающим голосом ответил Эдмунд, сложив руки на груди. Интересно, стали бы Йорки проявлять такую же доброжелательность в отношении Маргариты и её сына, окажись они на месте Ланкастеров, а Маргарита — на месте Елизаветы? Едва ли, судя по тому, что Сомерсет видел и слышал об Эдуарде и его приспешниках. Лорд-наместник Ирландии, бесчестный Типтофт, граф Вустер, приговорил два десятка людей к казни на колу и жестоко подавлял восстания в Ирландии — прекрасное олицетворение йоркского милосердия, потому Анне и вовсе следует быть благодарной, что Ланкастеры пока ещё не переняли способы ведения войны от своих визави и не начали бесчинствовать и искоренять под корень каждого, кто оказался на противоположной стороне.
- Это называется компромисс, миледи. Если мы возьмём за привычку казнить всех, кто был против нас, эта война никогда не закончится. Судить о поступках графа Уорика не мне, если корона сочла его последние действия достаточными для прощения — так тому и быть, - разумеется, это не касается младшего брата Уорика, который приговорил к казни брата Эдмунда и на веки вечные останется врагом дома Бофортов, получил он прощение Маргариты или нет. Приговори он к казни её фаворита, едва ли сейчас ему позволили бы расхаживать по залам Вестминстерского дворца с важным видом, но благожелательность Маргариты в большей степени закончилась на отце Эдмунда и убийство Генри её задевает куда меньше, нежели 2-го герцога Сомерсет. Оставалось надеяться, что Джон Невилл оправдает сомнения Сомерсета и оступится когда-то, дабы Эдмунд смог с чистой совестью отделить его голову от туловища, без суда и следствия, просто потому что он этого заслуживает.
- Вы перекладываете ответственность за состояние вашей дочери на её отца? Вам только что был предложен вариант, при котором её благосостояние улучшится и ей не будет грозить смерть от холода, голода или болезни. Его Светлости не позволено вести переговоры, поскольку он сторона заинтересованная и из любви к дочери может не учесть интересы короны. Если вы откажетесь от нашего предложения и ваша дочь пострадает — вся вина будет лежать на вас и на вашей гордыне, а вовсе не на вашем супруге, - холодно ответил Эдмунд, будучи возмущенным такой попыткой выставить Холланда виновником положения, в котором Йорки сами себя загнали. Запер здесь дочь не Генри, а помогать опальной жене, держащей в заложниках ребёнка — такое священные писания не велят, да и мораль на стороне герцога — благополучие государя важнее и если ему не дадут то, что ему нужно, каждый должен быть готов чем-то пожертвовать.
- Потому что я и моя семья никогда не нарушали данного слова? - с ноткой возмущения ответил Эдмунд. Бофорты — одни из немногих, кто за всё время войны ни разу не меняли своей лояльности, к тому же потерявшие немало крови для того, чтобы доказать свою преданность избранному ещё в самом начале пути. Если же этого не хватает, тогда сам Господь Бог не сможет предоставить женщине гарантий лучше, нежели предлагает сейчас Сомерсет.

+2

7

Хорошо рассуждать о милосердии и дружелюбии, стоя на месте победителя, пусть в глазах проигравшего лишь временного. Не приходится сталкиваться с выбором: ломать ли собственную гордость и достоинство, или упорно отказываться даже видеться с ненавистным противником. Анна лишь качнула головой и отвернулась от Эдмунда, останавливая взгляд на дальней стене.
- Но вам ведь всё равно придётся, так или иначе, избавляться от тех, кто не на вашей стороне. Кто ещё вообще ни на чьей стороне и в том числе находится в этом аббатстве, - Анна говорила о наследнике Эдуарда, наследнике Йорков. Новорожденном мальчике, который даже ещё не осознает, кем он родился. Если вдруг Ланкастеры одержат победу над Эдуардом, оставят ли они здравствовать его новорожденного сына и дочерей? Хотя непонятно, зачем они вообще допустили его благополучное рождение. Ведь из казны оплачивались услуги акушерок и личного врача Елизаветы, которых  Уорик прислал в аббатство. А теперь вдруг в интересах «короны», судя по разговору с Бофоротом, было уже надеется, что ребёнок умрёт вместе со своей матерью и сёстрами то ли от холода, то ли от голода? Немного в этом было милосердия, о котором шла речь. Конечно, было лукавством говорить, что на данный момент обитатели аббатства так уж и страдают. Достаточно много лондонцев ещё помогало королеве Елизавете и её сторонникам, в том числе, благодаря авторитету и влиянию аббата Вестминстера Томаса Миллинга. Но если Ланкастеры всерьёз этого захотят, то им не составит труда прекратить поставки от простых жителей Лондона и торговцев, которые каждую неделю добровольно присылали припасы в аббатство.
- Предложенный вариант - не более чем шантаж матери благополучием её ребёнка. И ваши попытки надавить не меня, упрекнув в жестокости или чрезмерной гордыни, успехом не увенчаются, милорд, - столь же холодно ответила Анна Эдмунду, сверля его возмущенный взглядом. Какая в этом всем низость. Впрочем, в условиях войны кто бы так не поступил, находя самые больные места своего противника? Сделав несколько глубоких вздохов, Анна чуть успокоилась и продолжила уже относительно спокойным голосом: - В любом случае, наша с Генри дочь уже достаточно взрослая. Более того - как бы кто к этому ни относился - считается пока что замужней дамой, чтобы родителям управлять её судьбой. Если она захочет покинуть аббатство, я не смогу её здесь удерживать силой, как и не смогу заставить выйти за его пределы, если она пожелает остаться, - весьма уклончиво закончила герцогиня, сама не понимая теперь, какой бы вариант её устроил больше. Нет, конечно, она хотела бы, чтобы дочь оставалась подле неё. Не потому, что считала, что Генри способен причинить зло своему ребёнку, но если всё же Эдуарду суждено вернуться на трон, не успеет ли Генри вновь сбежать, на этот раз с их дочерью? С другой стороны, как бы она ни хотела верить в возвращение своего брата, если всё же на троне останется Генрих VI, то чтобы ни случилось с ней самой, хотя бы её дочь останется неприкосновенной как наследница одного из верных сторонников Ланкастеров.
Опомнившись, Анна приняла вновь невозмутимый строгий вид, стараясь скрыть следы недавнего смятения. Не зачем их наблюдать посторонним.
- Нынче это большая редкость, - кивнула Анна. Эдмунд и его семья были, действительно, одними из немногих в этой войне, кто не менял своей лояльности. К таким же людям относился и Генри Холланд. Какая ирония, что в итоге логичнее было доверять изначальным врагам, но не тем, с кем связывали кровные узы. - Но мне нужно время.

+2

8

- Нескончаемому ряду убийств надо положить когда-то конец и это, надеюсь, все понимают. Если же вы беспокоитесь о судьбе своего новорожденного племянника, уверяю, ни у кого из ближайшего окружения короля нет мысли умышленно причинять ему вред, - по крайней мере Сомерсету хотелось в это верить. Крупные «киты» Ланкастеров действительно не рассматривают возможность убийства новорожденного ребёнка, но отнюдь не все столь чисты помыслами и кто-то может счесть это злодеяние хорошим способом занять место под солнцем, избавив королеву Маргариту от необходимости марать руки в детской крови. Да и нужно ли далеко ходить за примерами, если можно вспомнить того же Кларенса, которому в случае смерти Эдуарда племянник встанет поперёк горла? Какими бы титулами и должностями он не обладал, оказаться наследником пусть узурпатора, но носившего корону долгие десять лет — заманчивая перспектива, а коль он решился поднять мятеж против родного брата, что ему помешает сделать ещё один спорный поступок в попытке обрести вожделенный трон, особенно когда его поддерживает граф Уорик?
- В таком случае будем надеяться, что ваша дочь примет верное решение, если не для своего отца, то хотя бы для обитателей аббатства, - пятнадцатилетняя девушка, безусловно, ничего решать сама не станет, а скорее сделает так, как ей скажет мать. Кузина Эдмунда Маргарет до сих пор вынуждена подчиняться своей властолюбивой матери, что уж говорить о неокрепшей умом девочке, едва ли отдающей себе отчёт обо всём происходящем вокруг. Перекладывать на неё ответственность за судьбы её кузин и новорожденного кузена — слишком жестоко, даже для Йорка, но в очередной раз упрекнуть леди Анну в этом и получить в ответ шкуру наизнанку Сомерсету не хотелось, поэтому он лишь немного улыбнулся, надеясь, что герцогиня примет верное решение.
- Вас никто не торопит, можете находиться здесь столько, сколько вам вздумается, - ответил Эдмунд на последние слова Анны, будучи удовлетворенным тем, что его не попытались выставить недостойным доверия человеком. Впрочем, всё это было лишь первым вопросом, с которым прислали герцога на эти переговоры.
- Как всем известно, Вестминстерское аббатство играет существенную роль в жизни королевства и в скором времени здесь будут проводиться торжества и церемонии, а нахождение добровольных узников в этих стенах станет неуместным. К тому же, король не может гарантировать вам всем безопасность, когда эти прекрасные залы заполнятся многочисленными людьми разных взглядов и принципов. Дабы избежать недоразумений, облегчить всем нам жизнь и обезопасить жизни тех, кто сейчас укрывается здесь, король щедро предлагает леди Елизавете и её детям перебраться в её родовое поместье — в Графтон-Реджис, в Нортгемптоншир. Не сомневаюсь, детям будет куда приятнее проводить время там, нежели в четырёх стенах аббатства, а если же вы примиритесь с супругом, уверен, он позволит вам выделять средства из собственных доходов на поддержание достойного уровня жизни вашей невестки и племянников, - предложение, которое Елизавета скорее отвергнет, чем согласится. В её представлении аббатство является неким подобием крепости, а святость этой крепости — единственная причина, по которой она ещё жива и не в темнице, хотя нахождение здесь немногим отличается от заточения в Тауэре. Гнаться за бывшей королевой по улицам Лондона и превращать её в мученицу никто не собирался, но и держать её под носом и давать ей привлекать внимание к себе и напоминать о том, что Йорки ещё лелеют надежду на возвращение — непозволительная роскошь. Оставалось лишь надеяться, что положение королевы и её детей и вправду не самое лучшее здесь, чтобы она позволила себе покинуть аббатство и перебраться в Графтон, разумеется, под охрану лояльных Ланкастерам людей. Не хватало только чтобы Елизавета вместе с сыном сбежала и присоединилась к своему мужу в изгнании.

+1

9

- Понимают ли? - в гордом женском взгляде проскользнула обреченность прежде, чем Анна вернула его к лицу своего собеседника. - Послушать вас и можно подумать, что вообще никому ничего не угрожает. Но ведь так не бывает, - с того самого момента, как её отец вступил в противостояние с супругой Генриха VI, смерть и опасность становились вечными спутниками всех кто, так или иначе, был причастен к разразившейся борьбе. Со смерти отца прошло уже 10 лет, как и со смерти брата Эдмунда. Ричард и Эдуард, когда вернутся в Англию, рискуют так же сложить свои головы на поле битвы. И тогда из братьев у неё останется лишь Джордж, предавший их семью. Маргарита была далёко, а Елизавета зависела оттого, какую сторону примет её муж, де ла Поль. Сейчас Джон, кажется, оставался на стороне Эдуарда, но кто знает, не взыграют ли старые обиды за отца, и не посчитает ли он в итоге более разумным перейти на сторону Ланкастеров? Чем чаще обо всём этом думала Анна, находясь в стенах аббатства, тем больше чувствовала обреченности, которую нельзя было показывать ни тем, кто вместе с ней находился в Вестминстере, ни тому, кто сейчас стоял перед ней. Но правда была лишь в том, что она не верила и не могла поверить в то, что кто-то им, действительно, может гарантировать безопасность, если на троне будет оставаться Генрих VI.
- Так всё же зачем вас отправили сюда? Говорить о том, в чём мы нуждаемся, или пробовать уговорить покинуть аббатство как можно скорее? - иронично изогнув брови, улыбнулась Анна, когда Эдмунд перешёл к следующему вопросу, так внезапно озвученному после заверения в том, что она может оставаться здесь, сколько посчитает нужным. Так может или всё же нет? И, конечно, она не могла не найти забавным, что Ланкастеры уже собрались проводить в главном соборе королевства какие-либо церемонии, будто уже отпраздновали полноценную победу и стали полноправными правителями всей Англии. Впрочем, на этот счёт она промолчала. Кто знает, может такая самоуверенность их и погубит в дальнейшем.
- Вы прекрасно знаете, что ответит моя невестка на подобное предложение. Пока мой брат не вернётся в Лондон, не заберёт свою корону и не казнит всех, кто сейчас свободно расхаживает в королевской резиденции, она и дети не покинут аббатства- наверняка, она скажет нечто подобное, когда я передам ей ваши слова. Так к чему же это всё? Чтобы потом оправдывать свои поступки тем, что также ей предлагали вариант, при котором она могла бы благополучно жить вместе с детьми, но раз не согласилась - сама во всём виновата? Или Вы, действительно, верите, что она согласится на это, чтобы, как только они покинут аббатство, оказаться в ваших руках?
В высшей степени странным Анне показалось то, что предложил им Бофорт, и она и вправду не совсем понимала, зачем было это говорить, прекрасно зная ответ, и на что на самом деле рассчитывал Эдмунд, Холланд, Уорик или кто-то иной, кому пришла подобная идея в голову. Даже если бы сама герцогиня считала бы, что это было бы верным решением, жена Эдуарда никогда бы так не поступила. При её низком происхождении, эта женщина, по мнению Анны, обладала куда большей заносчивостью и гордыней, чем те, в которых текла кровь английских королей. Ни за что по своей воле она не откажется от принятого решения и не покинет аббатства, чтобы оказаться если и не в плену у Ланкастеров, то уж, как минимум, под их бдительным присмотром.
А слова о примирении с супругом Анна, в которой раз, и вовсе предпочла проигнорировать. Чем дальше, тем всё наивнее это выглядело. Воссоединение с супругом, благополучное  разрешение вопроса с браком дочери, возможность распоряжаться средствами - недолго оставалось и до разговора о вполне счастливой семейной чете, какой они никогда не являлись. Во всяком случае точно с того момента, как оказались по разные стороны в этой войне, которая всё никак не могла закончиться и подарить покой, которым не получалось насладиться и десяти лет.

+2

10

- Хотелось бы надеяться, что общая угроза гражданской войны сойдёт на нет, сейчас, когда законный король вернулся на трон, - улыбчиво ответил Эдмунд на саркастичные слова Анны о безопасности и угрозе. К несчастью, всем очевидно, что Эдуард Йорк не оставит попыток вернуть утраченную корону и война далеко от завершения, а завершиться разве что с полным изничтожением одной из фракций и в цифрах Ланкастеры, к несчастью, проигрывают. Лишь король, чьё здоровье едва-ли позволит ему произвести на свет ещё наследников, да принц Эдуард, на которого, по сути, вся надежда Ланкастеров. Даже Бофортов, которые могут претендовать на трон сразу после принца, не так много, как было до начала войны — тогда их было четверо, сейчас осталось лишь двое, если не считать сына кузины Маргарет. Ещё несколько тяжких поражений, как при Таутоне, и от красной розы не останется ни лепестка, в то время как Йорки разбрасываются своими лепестками так, что один из братьев оказался на стороне противника. Как скоро Маргарита или её окружение решат, что для блага страны и сохранности короны нужно искоренить не только Эдуарда и его младших братьев, но и новорожденного сына Елизаветы? И не пойдёт ли эта мысль дальше, до искоренения вообще всех потомков Ричарда Йорка?
- Не как можно скорее, а просто покинуть. Если вам нравится делить комнаты с монахами и священниками, сидеть круглые сутки в осаде и питаться тем, что мясник вам добывает — воля ваша, выгнать вас отсюда силком никто не может, - разумеется, Ланкастеры в курсе, кто и как помогает королеве, аббатство не столь велико, чтобы за ним не смогли организовать слежку. Уорик не препятствует попыткам горожан помочь «королеве» в её добровольном заточении, а Ланкастеры, в свою очередь, не хотят брать в «осаду» главное святилище Англии, побуждая горожан Лондона, традиционно лояльного к Йоркам, поднимать бунт против едва установившейся власти. Лучше Елизавета пусть проводит своё время в аббатстве, если это гарантирует безмятежность горожан, нежели опускаться до бесчестных поступков и сражаться не только с Йорками, но и с жителями столицы.
- Именно по этой причине я разговариваю с вами, а не с ней. Надменность и недальновидность вашей невестки уже стоила Йоркам немало, и, Бог свидетель, не нам жаловаться на это — её стараниями мы приобрели немало сторонников — однако же было бы жестоко не попытаться образумить её и не дать принести в жертву собственных детей там, где этого вовсе не требуется, - спокойно ответил Эдмунд, делая небольшие шаги в сторону. Его отношение к Елизавете, на удивление, было достаточно спокойным — да, она переполошила половину страны тем, что устроила громкие браки для своих родственников, чья родословная едва-ли соответствовала великим домам Англии, но ни она, ни её родичи не повинны в том, что произошло и, более того, дом Бофортов не пострадал от их действий. Отца Эдмунда убила не Вудвилл и не Греи, а Йорки, брата убили Невиллы, которых нынче надобно величать союзниками. Будь воля Сомерсета, Вудвилл дали бы достойное содержание и отправили бы в укромное место, а на скамье подсудимых сидела бы не Жакетта Люксенбургская, которую Уорик так старательно хотел отправить в могилу, а сам Уорик и его младший брат, повинные в восстании Йорков. Его стараниями законный король на десятилетие оказался не у власти и ему нести ответственность, а не жене узурпатора или её детям.
- Это не политический ход. Если с обитателями этого аббатства что-то случится, нас всё равно обвинят в халатности, малодушии и пустят две дюжины слухов об убийстве. Мы этого не хотим, как и вы вряд ли хотите собственными смертями создать нам неприятности, - Эдмунд на это надеялся, по крайней мере, - Поэтому я надеюсь, что вы сможете убедить невестку поступить разумно и в общих интересах. Король готов публично дать клятву, что ни Елизавете, ни её детям не будет причинен урон, что с ними будут поступать по чести и их против воли не будут выселять или перемещать из Графтона. Если ваша невестка не хочет полагаться на слово короля, скоро в Лондон вернётся принц Эдуард и он сможет принести аналогичную клятву — в его здравом уме, надеюсь, ни у кого нет сомнений, - Эдмунд остановился, переведя взгляд со статуи на собеседницу.

+2

11

Сколько раз за эту беседу Бофорт упомянул «законного короля»? Герцогиня улыбнулась своим мыслям. Перед ней могут тысячу раз назвать безумного Генриха королём, а Эдуарда - изменником и узурпатором, но неважно кто и кого как называет, если брату удастся собрать достаточную армию, чтобы разбить Ланкастеров, как уже однажды он это делал, то, всё что сейчас произносится - станет лишь пустым звуком и не более.
- Тогда вам не о чем волноваться. Поселиться в аббатстве навечно не входило ни в чьи планы, - только лишь до тех пор, пока Эдуард не вернётся в свою столицу, вернув корону, мысленно добавила герцогиня, что, впрочем, вполне отчётливо читалось и в её прямом открытом взгляде.
- Да, вы правы, не вам сокрушаться о недальновидности моей невестки. Вы должны быть, наоборот, ей благодарны, даже в двойном размере. Ведь то, что вы сейчас находитесь здесь, а ваш «законный король» сидит в тронном зале - это не результат ваших честных побед, это два гнусных предательства, которые совершили не самые лучшие люди. Если бы семья Вудвиллов сначала не предала Ланкастеров и не перешла на сторону Йорков, и это не привело бы в конечном итоге к восстанию Уорика с Джорджем, чтобы потом они в панике сбежали на поклон к Маргарите, то вы бы продолжали сидеть во Франции и лишь мечтать о возвращении в Лондон. Так что даже если до конца веков Йорков будут клеймить узурпаторами, никто и никогда не посмеет отказать моему брату в доблести и отваге и запомнят, что он-то всегда сражался честно, а не надеясь найти предателя в стане противников, - хотя Анна всё ещё рассчитывала, что как минимум один предатель среди Ланкастеров отыщется. Тот, кто на самом деле по крови своей истинный Йорк, пусть по скудности своего ума он и оказался среди тех, кто нашивал себе на камзолы красные розы.
- В здравом уме его никто не сомневается. Только лишь в его происхождении. И вам ли об этом не знать, - медленно ответила Анна, когда речь зашла о сыне Маргариты Анжуйской, пристально всматриваясь в лицо Эдмунда. Слухи, что Эдуард вовсе не сын Генриха VI, а плод измены Маргариты с отцом человека, стоящего сейчас напротив герцогини, начали блуждать по Англии ещё когда только принц появился на свет. И активно эти слухи поддерживал, к слову, граф Уорик, которого Маргарита теперь должна считать своим главным союзником. А не столь давно он же утверждал, что и Эдуард не сын своего отца, а бастард безродного лучника, с которым якобы связалась их мать. Правда, этот грязный ход с подобными домыслами всё равно не помог возвести на трон Кларенса, что аж пришлось унижаться перед Анжуйской. Анне было даже слегка интересно, как же они смотрели теперь друг на друга. Но сейчас было очевидно лишь одно: Ричард Невилл не заслуживал доверия ни одной из сторон, и неважно - Ланкастеры или Йорки - но хоть кто-то же должен был заставить его ответить за все свои бесчестные поступки?
- Но в любом случае, зря вы надеетесь, что я смогу в чём-либо убедить свою невестку, даже если бы желала этого, - Анна была уверенна, что и сам дьявол будет не способен вразумить эту женщину. А учитывая, что между ними сложились крайне скверные отношения, то Елизавета сочтёт герцогиню скорее изменницей, чем выслушает до конца все доводы и примет взвешенное решение. Для Анны нахождение в аббатстве оборачивалось весьма угнетающим не только из-за ограниченности, но из-за соседства тех, кого она на дух не переносила все эти годы. Возможно, было бы правильнее остаться в одной из резиденций, принадлежащих их семье, например с матерью в Ладлоу или в Бейнардском замке.

+2

12

- Не надеялся найти предателей в стане врага? - уточнил Эдмунд, ехидно улыбнувшись. Неужто Эдуард — тот самый единственный человек во всей Англии, который честно и доблестно сражался в этой войне, а всех, кто шел к нему на поклон — казнил или отсылал прочь? - Ваш брат, конечно, не может похвастаться тем, что смог переманить на свою сторону столь известных личностей, как граф Уорик или герцог Кларенс, но, вы ведь не утверждаете, что его успехом он ничуть не обязан перебежчикам? - каждый, так или иначе, обязан своими победами в том числе и тем, кто решил переметнуться на другую сторону, в противном случае победу одержали бы самые многочисленные, а Англия оказалась бы полупустой, коль никто из противоположного лагеря не преклонил бы колено перед новым владельцем скипетра и державы.
- Мне ли? - улыбнулся в ответ Бофорт, - Не знаю о принце, но вот о вашем брате уже наслышана вся страна. Незаконнорожденный сын вашей матушки и простого лучника — позор. Даже если предположить, что в гнусных сплетнях о происхождении Его Высочества есть хоть капля правды, принц Эдуард всё равно имел бы права на трон, ведь мой отец был внуком Джона Гонта. Ваш брат, увы, подобным похвастаться не может и я нисколько не удивлён, что герцог Кларенс так рьяно борется с узурпатором, ведь, кроме короны, Эдуард забрал у него и Йорк. А если вспомнить ещё и о сомнительном браке вашего брата с Елизаветой Вудвилл, так и вовсе складывается куда более неприглядная картина — трон перейдёт от одного бастарда к другому. Может быть вы настолько преданны своему брату, что закрыли бы глаза на его происхождение и происхождение его сына? В таком случае вы ведь не будете против, если титул герцога Эксетер перейдёт к вашему деверю, а не дочери? Или всё же происхождение играет роль, особенно в вопросах престолонаследия? - Бофорт говорил всё размеренно, спокойно и с заметной улыбкой на губах. Не то, чтобы он пытался унизить саму Анну или её семью — в происхождении всех других сыновей и дочерей Ричарда Йорка никто не сомневался — однако упоминать о слухах о происхождении принца было крайне опрометчиво, учитывая, сколько слухов ходят вокруг «короля Йорков». Сам же Эдмунд относился к сплетням о том, что якобы принц Эдуард — плод измены королевы с герцогом Сомерсет — предсказуемо скептически. Отношения между отцом Эдмунда и Маргаритой действительно были теплыми и близкими, но герцог Сомерсет при своей жизни не запятнал себя позором незаконнорожденных детей и едва ли пошёл бы на такой шаг. К чему ему заводить бастарда с королевой и выдавать его за сына Генриха VI, если в случае смерти последнего он мог с полным правом претендовать на английскую корону?
- И всё же надеюсь, что вы подумаете над предложением короля, - даже если Елизавета будет настаивать на своём и продолжать держать осаду в аббатстве. Лишь с приездом принца и остальной части знати можно будет решить, как дальше поступать с жителями аббатства, ведь здесь предстоит если не короновать, то заново помазать короля на царствование, дабы ни у кого не оставалось сомнений в том, что на троне законный король, а Ланкастеры более не намерены уступать трон узурпатору и его приспешникам.
- Полагаю, на этом всё. Я пришлю человека через пару дней, дабы вы дали ему ответ, а пока, - Эдмунд подал знак стоящему вдалеке у входа человеку, который кивнул и подозвал людей за пределами аббатства. Те вошли с корзинами, наполненными едой, иные несли угли и дрова в количестве, достаточном для ещё одной недели спокойной жизни в этих условиях.
- Миледи, - кивнул Бофорт Анне, после чего направился к выходу из здания.

+2

13

Множество людей в этой войне уже поменяло свою первоначальную позицию, не такой и редкостью было, когда в одной семье оказывались сторонники и Ланкастеров, и Йорков. Всё перемешивалось, менялось и даже сейчас всё ещё исход войны был не предсказуем, кто бы что ни думал. И всё же Анне хотелось верить, что не зря до этого Эдуард не проиграл ни одной битвы, это словно было неким знаком, что и вернуться он сможет с победой, и не нужен ему для того, чтобы вновь занять трон, этот жалкий предатель Уорик, которым нынче так восхвалялся Бофорт.
- Бедный, несчастный Джордж, у которого забрали корону и Йорк, - ехидно проворковала Анна, не отводя взгляда от улыбающегося лица её собеседника. - Но теперь-то он и вовсе не получит ничего иного, кроме как возмездия за все свои бесчестные поступки. За то, что запятнал предательством не только своё имя, но и посмел порочить имя нашей матери, поддерживая эти грязные слухи, которые выдумал Уорик. Граф тоже однажды ответит за эту ложь, как и все, кто сейчас активно передаёт её из уст в уста и выдаёт за правду, - говоря это, герцогиня старалась сохранять безмятежный вид, если что и выдавало её злость, так это нервно сжавшаяся кисть руки. Как только у Джорджа могло хватить совести и наглости быть одним из тех, кто распускает этих слухи об их матери?
В возмущении и негодовании, Анна была готова пообещать Сомерсету, что и он лично за то, что повторил при ней вслух эти слова, отправится в преисподнюю, но, как ни странно, слова о девере охладили её пыл. «Бастарды Эксетера» - один из них когда-то был назначен Холландом руководить её образованием и средствами, а сейчас ей вдруг намекают, что последний, оставшийся в живых, может претендовать на титул и земли, вместо её дочери? Анна лишь гораздо вздёрнула подбородок. Они ещё могли сколь угодно долго говорить о том, кто истинный и законный король, а кто узурпатор, но обсуждать подобные предположения она вовсе не собиралась.
- Надеется никому не запрещено, - кратко отозвалась Анна, наблюдая за вошедшими людьми с корзинами. Как воспринимать сие? Как исполнение христианского долга - то самое милосердие, о котором столько было сказано? Как подачку или подкуп? Она предпочла вновь промолчать, лишь коротко улыбнувшись. Всё это ничего не меняло. Как и сам разговор мало пока как отразился на мыслях Анны. Разве что она задумалась о том, что у неё может быть всё же возможность покинуть аббатство, и, будучи при дворе, у неё получится встретиться с братом и убедить его вернуться на сторону Эдуарда, пообещав от его лица прощение? И пусть при этом Анна считала, что никакого прощения он не заслуживает и должен будет ответить за всё, что сотворил. Но позже, когда Эдуард вновь окажется на троне.
- Милорд, -  таким же кивком попрощалась Анна с Бофортом и, проводив мужчину взглядом, развернулась. Пока священники и монахи будут разбираться с тем, что оставил им сегодняшний визитёр, герцогиня направилась обратно к дочери и племянницам.

+2


Вы здесь » War of The Roses » Игровой архив » Хочешь побеждать - учись терпению


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC